Книга Злодей второго плана, страница 90 – Галина Владимировна Романова

— Флешку могу пока оставить у себя?

— Разумеется, — ответил Носов. — Это копия.

— Спасибо и… хорошего вам вечера.

Он развел руки в стороны. Тут же почувствовал, что они мелко дрожат, и опустил. Носовы поняли, что он их больше не задерживает. Поднялись одновременно и почти в ногу пошли на выход.

Но после того, как Серж Носов вышел за ворота, Светлана Семеновна притормозила.

— Простите меня, Денис Павлович, — произнесла она, скорбно опуская уголки губ.

— За что? — прикинулся он непонимающим.

Хотя прекрасно понимал, что имела в виду старая принципиальная училка.

Игры с собственной совестью давались ей нелегко. И только ей и Богу было известно, чего ей это стоило.

— Я подвела всех: себя, вас, — ответила она хрипло. И опустила голову. — Но Сергей — это все, что у меня осталось в этой жизни. Он сын моего любимого человека. И я… Я не смогла предать память о нем.

Ступенков поднял все свои связи. Просил помощи у всех, у кого можно. Даже канючил. Ему было просто необходимо узнать, в какие числа Влад Курис пересекал границу. У него не выходило. Ему вежливо, иногда шуткой, а пару раз и сердито — отказывали.

Он не хотел звонить Вязову, хотя тот мог по щелчку пальцев сделать запрос и сведения завтра лежали бы у него на столе. И они совместно с Аркадием Ступенковым разработали бы стройную версию, в которую укладывались бы все неясности этого запутанного дела. Но…

Но Ступенков не мог перешагнуть через себя. Вязов с Лаврентьевым его устранили, если можно так выразиться. Они решили, что обойдутся без него. С расследования дела об убийстве Сани Архипова его погнали. Потом не взяли его с собой на базу отдыха, где задушили девушку. Сочли его бесполезным.

И что теперь? Ему в ноги Вязову кланяться и просить о помощи? Нет уж! Сам как-нибудь!

— Нинель, я в полной…

Ступенков поискал приличное слово, которое было бы синонимом ягодицам. Приличных не находилось. Нинель помогла.

— Что, Аркадий Сергеевич, в полной заднице?

— Да-а, — протянул он плаксиво, что точно соответствовало его настроению. — Добыл фото Куриса. Адрес. Узнал о его бизнесе, привычках. А дни посещения нашей страны — остаются загадкой!

— К другу из органов обращаться не хочешь?

— Нет, — сказал как отрезал Ступенков.

— А что так? — насмешливо произнесла Нинель. — Одно же дело делаете.

— С некоторых пор, как оказалось, нет, — ответил обиженный Аркадий.

— Тебя отпихнули?! — догадалась Нинель и воскликнула: — Вот засранцы, а! Ладно, не парьтесь, коллега! Если Курис пересекал нашу границу, мы его найдем. Не важно, самолетом, пароходом, поездом или на собачьей упряжке он это сделал — найдем.

— Когда? — несмело поинтересовался Ступенков.

— Ожидайте, коллега! — рассмеялась в полный голос Нинель и добавила: — Кстати, боюсь, твой отпуск закончится преждевременно.

— Уволят?! — ахнул Аркадий.

— Нет. Тьфу-тьфу-тьфу! Никто не собирается тебя увольнять, Аркаша. Работы невпроворот. Мы зашиваемся. Собираются из отпуска отозвать.

Господи, вот правда это или нет, но как же приятно было слышать подобные речи.

Он нужен! Без него полный крах!

Конечно, Ступенков понимал, что его изгнание пришлось на самое невыгодное для руководства время — на лето. Многим адвокатам их супруги темечко проклюют, если из-за «наказания» Ступенкова их вторые половинки не отпустят в отпуск. Он-то редко брал отпуск летом. После смерти жены — никогда.