Книга Таинственный пленник на день рождения, страница 15 – Эла Завейская

Я набираю воздуха. Голос у Иссары низкий, и я опускаю его ещё ниже.

— На колени.

Корвин опускается на колени одним движением, и камень в его ошейнике остаётся белым. Он смотрит на меня снизу вверх. Он так близко, что сквозь ткань платья я чувствую его дыхание на животе. Руки он по-прежнему держит за спиной. Я думаю о том, что будет, если он их оттуда уберёт, и думаю об этом слишком много.

У меня горят щёки, и радоваться этому мне стыдно.

Я касаюсь его волос. У висков они влажные. Корвин закрывает глаза, и я отдёргиваю пальцы.

— Получилось, — говорит он и откашливается.

— Встаньте. Пожалуйста.

— Вот это слово вам даётся легко.

Он поднимается медленно. Пока он выпрямляется, его лицо оказывается у моей груди, потом у губ, потом выше. Между нами остаётся расстояние в ладонь. Корвин ждёт, кто из нас отступит первым. Отступаю я.

— Третье Слово, — говорит Корвин. Он снова спокоен.

Голос Иссары в голове молчит уже несколько дней, и Корвин это видит.

— Вы слышали его от меня в первую ночь, в купальне. «Дом, где рабы забыли руку Госпожи, — порченый дом».

Купальню я помню. Пар, вода по грудь, Корвин на коленях у бортика с полотенцем в руках. Он говорил, глядя мне в лицо, а я смотрела на капли воды у него на плечах.

Память Иссары это Слово потеряла. А я его помнила и забыла, что помню. Девятый «Б» назвал бы это уважительной причиной.

Брам учит меня гасить плетью свечи.

Он ставит пять свечей на бортик фонтана во дворе и отходит в сторону. На третий день я гашу три из пяти. На пятый гашу все пять, а заодно сбиваю с бортика кувшин и чепец с головы Агны, которая в эту минуту несёт через двор бельё.

— Госпожа в прекрасной форме, — говорит Агна и подбирает чепец.

— Кисть, — говорит Брам. На языке Брама это значит «молодец».

За неделю он произносит при мне слов двадцать, и половина из них «кисть». В последний день все пять свечей гаснут разом, а кувшин остаётся стоять на бортике. Брам долго смотрит на дымящиеся фитили и произносит самую длинную фразу, какую я от него слышала:

— Госпожа бьёт хорошо. Пусть Госпожа бьёт свечи.

Я обещаю.

Искусству любви Ноэль учит меня в музыкальной гостиной, с закрытыми глазами. А я почему-то всё время думаю только о Корвине и злюсь на себя за это.

Читать Ноэлю запрещено, и сорок ступеней наслаждения из школьного трактата он знает наизусть. Он перечисляет их нараспев, голосом отличника у доски. Я записываю.

— Пятая ступень, «Запястье». Мужчина берёт руку Госпожи и целует её с внутренней стороны, там, где бьётся жилка. Потом ведёт губами выше, к сгибу локтя, и останавливается, только если Госпожа отнимет руку.

Я пишу «запястье».

Корвин у меня в голове убирает руки из-за спины, берёт мою ладонь и поворачивает её кверху. Губы у него горячие.

На пятой ступени у меня начинают гореть уши.

Шестая ступень про шею, седьмая про ключицы, восьмая про плечи. Корвин проходит их все по порядку, и за каждую я ставлю ему пятёрку. Жаль, что только у меня в голове.

— Девятая ступень, «Шнуровка». Мужчина встаёт у Госпожи за спиной и распускает на ней платье, по одной петле. После каждой петли он целует открывшуюся кожу и спускается ниже, вдоль спины. — Ноэль поднимается с кресла. — Госпожа позволит показать? Трактат говорит, руками запоминается лучше.