Книга Пышный цвет академического сада, страница 26 – Татьяна Гер

Мы переглянулись. Соренс виновато кашлянул, а я, подавив смешок, решительно толкнула дверь.

Мама дорогая… Заходим — а там погром! Кругом валялись ошметки картона, сухой листвы, садовый инвентарь, земля, части растений и сухих веток, из которых было построено подобие оборонительных застав. А по всей оранжерее вальяжно перемещались мои «питомцы».

Две крупные тыквы с дикими воплями катались по полу, устраивая гонки на выживание, третья планомерно раскидывала землю на дорожку.

Банда мухоморов выстроилась в ряд на верхней полке вместо садового инвентаря и хором, безбожно не попадая ни в одну ноту, пыталась пищать что-то отдаленно похожее на «Марсельезу». Боги, откуда они вообще ее знают?

— Тихо! — рявкнул Соренс.

Выставив руку вперед, он выпустил с кончиков пальцев вихрь серебряных искр, но… ничего не произошло. Тыквы разразились дружным хохотом, а мухоморы попросту отвернулись и продолжили свой нестройный хор.

Соренс так и застыл с протянутой рукой, а его челюсть медленно поползла вниз. Великий и ужасный наг был безжалостно проигнорирован. Точнее, его магия.

— Они… они меня не слушают, — потрясенно прошептал он, оборачиваясь ко мне. — Моя магия соскальзывает с них, как вода с гуся!

— А ну тихо! — не выдержала я и сделала шаг вперед, уперев руки в бока. — Прекратили балаган!

В ту же секунду все замолчали.

Овощно-грибная компания преданно уставилась на меня, ожидая распоряжений хозяйки.

Соренс тихо перевел дыхание. Его челюсть, до этого стремительно стремившаяся к полу, вернулась на место. Наг опустил руку и покосился на меня с удивлением.

— Они… они тебя слушаются, Дари, — шепнул он.

— Видимо, они догадываются, что если я разозлюсь, то тыквы пойдут на кашу, а грибы — в суп. С сухариками. Всем ясно?!

— Хозяйка добрая, Хозяйка не сварит, — жалобно пискнул тыквенный главарь, усиленно хлопая мультяшными глазами.

— Значит так! — скомандовала я, прохаживаясь перед ними взад-вперед. — Видите этот погром? Землю рассыпали, мусор раскидали, инвентарь валяется. Даю вам ровно десять минут. Чтобы через десять минут здесь было чиче, чем в кабинете лекаря, иначе устрою вам естественный отбор! Время пошло!

Мама дорогая, что тут началось. Овощи подорвались так, будто под ними земля горит. Тыквы, весело матерясь, начали резво перекатываться, подрабатывая корешками как лопатами и сгребая грунт. Мухоморы, попрыгав с полки, сплоченно бросились собирать мусор. Соренс, наблюдая за этим, тихо посмеивался и качал головой.

Через положенные десять минут оранжерея блестела. «Детки» выстроились передо мной, тяжело дыша и ожидая вердикта.

— Вооот, можете же, когда хотите, — сменила я гнев на милость. — А теперь слушай мою команду. Нам предстоит украшать главный зал академии к Осеннему балу. Работы много, так что сидеть тихо, копить силы и ждать меня. Без моего дозволения беспорядок не наводить, никому не вредить, между собой дружить! Всё ясно?

Раздалось неслаженное — Да, хозяйка. — Так точно, мадам.

Оставив разбойников в оранжерее, Соренс повел меня в административный корпус. Надо было посмотреть бальный зал, чтобы знать, где, что и как можно украсить. Когда мы вошли, у меня невольно вырвался восхищенный вздох. Помещение было огромных размеров: высоченный сводчатый потолок, огромные окна в готическом стиле, лепнина, тяжелые люстры. Красиво, величественно, но… жутко пусто.