Книга Ненавидь меня нежно, страница 15 – Морана Ран

Внутри университет поражал своей стерильностью.

Атлас напоминал не столько учебное заведение, сколько штаб-квартиру технологической корпорации, выстроенную в стиле брутализма. Стены из необработанного бетона здесь сочетались с огромными панорамными окнами, за которыми расстилалась суровая карельская природа, серое небо, свинцовая гладь Ладоги и бесконечный лес, застывшие как часовые. Внутри кампус был пронизан геометрией, острые углы, открытые лестничные пролеты, парящие в воздухе, и мягкая подсветка вдоль плинтусов, указывающая путь в нужный сектор.

Здесь даже воздух был другим, с легким запахом озона и свежемолотого кофе, который подавали только в зоне преподавателей. Всюду висели цифровые табло, транслирующие в реальном времени не расписание пар, а котировки акций, индексы страха и заголовки мировых агентств. Это была среда, которая ежесекундно напоминала, мир нестабилен, и только те, кто находится в этих стенах, способны его обуздать.

Эдельштейн открыла дверь в мою комнату. Это была келья в стиле хай-тек. Белые стены, встроенная мебель, узкая кровать и рабочий стол, занимающий почти половину пространства. На столе стоял стационарный терминал, а на кровати лежала аккуратная стопка моей новой одежды.

— Твоя форма, — Эдельштейн указала на стопку. — Три комплекта для аудиторных занятий, два для полевых исследований. Цвет — антрацит. Личные вещи, не соответствующие дресс-коду, будут опечатаны и отправлены на склад до каникул. Косметика разрешена только в минимальном количестве, естественных тонов. Украшения, только часы.

Я подошла к кровати. Форма была сделана из дорогой, технологичной ткани. Плотный пиджак без лацканов со скрытыми пуговицами, прямые брюки и жесткие кожаные ботинки на низкой подошве. К этому прилагался значок с эмблемой Атласа, геометрический кристалл, символизирующий структуру и порядок.

— Ты пропустила общий завтрак, Громова. В Атласе пищеблок работает строго по часам. Пять минут опоздания, и ты остаешься без рациона до обеда, — она сделала пометку в своем планшете. — Однако, учитывая твой статус переводника и первый день, я сделаю исключение.

Переодевание заняло больше времени, чем я рассчитывала. Жесткая ткань формы сопротивлялась, а шнуровка ботинок требовала непривычных усилий. Когда я наконец вышла из жилого блока, в коридорах уже было пусто, занятия начались. Мой желудок отозвался глухим протестом, из-за волнения и долгой дороги я ничего не ела со вчерашнего вечера.

Выйдя из жилого блока, я поняла, что совершила первую тактическую ошибку, я не изучила схему переходов. Коридоры Атласа пугали своей монотонностью. Холодный бетон, матовое стекло и бесконечные ряды дверей с электронными замками. Здесь не было привычных указателей, только тонкие световые линии на полу. Для посвященных это была карта, для меня лабиринт.

Я прошла несколько пролетов, чувствуя, как эхо моих шагов в новых жестких ботинках давит на уши. Наконец, впереди мелькнул графитовый силуэт. Девушка в такой же форме, как у меня, стояла у панорамного окна. У нее были поразительно длинные, почти белые волосы, которые ярким шелковым каскадом рассыпались по спине, контрастируя с темным пиджаком.

— Прости, — я подошла ближе, стараясь, чтобы мой голос не звучал слишком потерянно. — Я только что приехала. Не подскажешь, где здесь малая столовая блока С?