Книга Причём здесь любовь, страница 47 – Сара Лис

Сначала просто угощал. Я вежливо отбивалась, отказывалась от приглашений. Потом, через какое-то время, пристроился сзади на танцполе, стал прижиматься и хватать за руки. Пришлось пару раз оттолкнуть. Не понял.

Я ушла к столику к Егору и его друзьям, мысленно поставив крест на попытке «договориться по-людски».

Уселась на диван, сделала глоток, поймала вопросительный взгляд Егора, кивнула: «всё ок». И тут увидела его.

В свете стробоскопа, как вспышка, вынырнула знакомая фигура.

Высокий. Весь в чёрном. Плечи, движения, осанка — не пропустишь. Взгляд сам цепляется.

Мустанг. Сильный, свободный. Сила и грация.

Рядом с ним — девушка. Высокая, блондинка, тонкая, дорогая. Он прижимал её к себе, держал за талию.

«Меня он танцевать никогда не приглашал.» — Царапнуло внутри острое, мелкое.

Мы в клубах обычно сидели в кальянной или у бара, тусовались компаниями, танцевали с кем угодно, только не друг с другом. Я вообще не помню его танцующим.

А он, оказывается, танцует. И неплохо. Почему никогда не делал этого при мне?

Я ткнула локтем Иру. Та шикнула, потом повернулась, разглядела и у неё глаза сделались круглыми.

— Вот почему мои поцелуи не в кассу, — мрачно сказала я. — А ты мне рассказывала про «вечную преданность».

— Дура ты, Малибу, — фыркнула Ира. — Ты своим офицериком все уши прожужжала. Что ему, монахом жить? Но девка у него не чета тебе. Ты лучше.

— Да ну тебя, — отмахнулась я. — Она — красотка. Ты лучше скажи: ты когда-нибудь видела Куликова танцующим?

Ира задумалась.

— Нет, — честно ответила. — Никогда.

Ладыгина, заметив, куда мы пялимся, вытянула шею:

— О, Витька! Малибу, это что за… — дальше последовал богатый русский слог.

— Тихо, — Ира дёрнула её за руку. — Не маячь. Не пались и молчи как сдохшая.

— Малинина, а ты чего молчишь? — не унималась Алёна.

— Ты ждёшь, что я сейчас закачу сцену ревности? — перекрикивая музыку, сказала я. — Серьёзно, Алён? Я тебе сколько раз говорила — мы с Витей не пара. Пусть он развлекается. Ему не обязательно знать, что мы его видели. Зачем ставить его в неловкое положение?

— Вот вы два чудика, — протянула Ладыгина. — Ладно. Поняла.

Тем временем «Барби» вешалась на Витю, липла как лиана. Он касался к ней собственнически: ладонь на пояснице, поцелуй в шею, пальцы по спине. Да, смотрелись они красиво — тут не поспоришь. Но внутри всё равно жгло что-то неприятное.

Я упрямо делала вид, что меня это не касается. Пила коктейль, болтала с ребятами, но глаза всё равно время от времени сами выхватывали их из толпы. Пара то пропадала, то снова возникала из темноты — явно зависали у бара.

В туалете мы столкнулись лицом к лицу с Витиной девушкой.

При ближнем рассмотрении она оказалась ещё более безупречной. Не просто «красивая» — глянцевая. Такие обычно встречаются на Патриках, а не в нашем клубе.

Пухлые губы, длинные ресницы, миндалевидные глаза — ореховые, оленьи. Длинные ноги, тонкие запястья, ногти — идеальный френч. Волосы — блестящий водопад. Платье сидит так, как будто шили на неё.

Вот какие нравятся Вите.

Я невольно перевела взгляд на свои короткие ногти с нюдовым гель-лаком, на свои не слишком длинные ресницы, обычные глазки, длинный нос. Вздохнула. Настроение упало ещё на пару делений.

Барби вышла из кабинки, легко стуча шпильками по мрамору, вымыла руки, припудрила нос, придирчиво окинула себя в зеркале. Открыла телефон, включила голосовое. Я слов не различила, зато ответ — да.