Книга После развода. Я выбираю её, страница 16 – Наталия Ладыгина

— А ты думаешь, что будешь бегать общаться с сыночком, а Олеся не будет расставлять ловушек?

— Значит, ты все-таки этого хочешь, — досадно вздыхает Глеб, немного запрокинув голову. — Прости, но я сразу скажу: я не могу. Я так не поступлю. И я тебе напомню о больной правде… — вкрадчиво произносит муж. — У нас с тобой детей нет, и не факт, что они будут. Будем реалистами. А у меня уже есть сын, и ради него я готов терпеть неудобства, и если ты хочешь быть со мной, то тебе тоже придется это принять, Ида.

Вот как… Я должна терпеть. Терпеть его бывшую, их общение и… Уверена, это не все, что мне придется выносить.

Я просто ухожу. Быстро ухожу с террасы. В этот раз он не пытается меня остановить. И не нужно. Мне больше нечего ему сказать. Он прямым текстом мне сказал, что он не собирается ограничивать общение с Олесей, что у него вторая семья, которую он не бросит.

Проходит еще три дня. Спокойных, но в то же время тревожных три дня. Мы почти не говорили все эти дни. Я сама с ним не говорю. А ему это, наверное, только на руку.

Операция на носу. Еще и это нервов добавляет. Я постоянно думаю о том, что могу не очнуться после операции. Мне кошмары снятся. Если так случится, то, наверное, я только проще все этим сделаю. Глеб сможет быть с ними.

— Так и будешь молчать? — спрашивает Глеб этим вечером, когда я ставлю ужин на стол. — Это детский сад, Ида.

— Ты же сам со мной не говоришь. И я решила дать тебе время… Тебе же нужно как следует наобщаться со своим сыном.

— Я за это время видел Сашу всего раз.

— А мамочку его? Она, кстати, долг за ресторан отдала? Хотя нет, не отвечай… Я знаю ответ, — ставлю миску с витаминным салатом и возвращаюсь к столешнице.

Я нервная еще потому, что у меня боли. И обезболивающее уже не действует как раньше. Но осталось терпеть совсем недолго…

— Ей необязательно отдавать мне долг, — произносит и пробует овощи, приготовленные в аэрогриле, — я вычту эту сумму из ежемесячного содержания ребенка.

— Что?

— Те же алименты. Мы договорились.

— И на какую сумму?

— Триста.

— Триста тысяч?.. — оборачиваюсь. — Ты серьезно? На ребенка триста тысяч в месяц? Или на них двоих? Ты ее тоже содержать собрался?..

— Дело в том, что Олеся снимает жилье.

— А… Вот оно что. За жилье, в котором она живет — ты должен платить?

— Там и сын мой живет.

А я знаю, что все это значит. Это значит, что скоро эта хитрая дрянь начнет выбивать себе с сыночком покупку квартиры. И ведь Глеб купит. Он сделает это, и меня не спросит.

— Ты серьезно, Глеб? — присаживаюсь напротив него.

— Что, серьезно?

— Ты собрался содержать эту женщину?

— Не ее. Сына.

— Ты правда думаешь, что она все триста будет вкладывать в ребенка? Это большие деньги на месяц! Или что, она работать теперь не собирается?

— Слушай, я столько лет отсутствовал в жизни сына…

— Не по твоей вине!

— Да, не по моей, но все же это факт. Я хочу, чтобы у сына была комфортная жизнь.

— Она будет нагло воровать у ребенка эту комфортную жизнь. На себя спускать будет большую часть. Будь в этом уверен. Ты этого никак не проконтролируешь…

— Не волнуйся об этом. Все будет хорошо. А теперь мы можем уже перестать о них говорить? Сейчас я с тобой, дома… Лучше расскажи: как себя чувствуешь? Операция совсем скоро…

— Да, хорошо, что ты помнишь…