Книга После развода. Я выбираю её, страница 19 – Наталия Ладыгина

Осмотр, процедуры, беседа с анестезиологом о вредных привычках и хронических заболеваниях и прочее следует один за другим.

Вскоре я остаюсь в палате одна.

Он даже не позвонил мне.

Началась его свобода. На неделю. Не меньше. Еще могут быть осложнения, из-за которых мне придется задержаться. Все может быть…

Ближе к вечеру мне вкалывают успокоительное и как-то становится морально легче.

Но от этого я не перестаю думать о Глебе и его поведении.

Скоро нужно будет ложиться спать, чтобы пораньше встать на сдачу анализов, а телефон до сих пор молчит.

Ему просто удобно считать, что я обиделась, что меня лучше сейчас не трогать. Позвони я ему сейчас, то он так бы и сказал.

Уверена, он сейчас у них.

Может даже домой их к нам привел.

Что-то мне кажется, что он на такое способен. Для него все в порядке вещей.

Он же все оправдывает любовью к сыну, которого совсем не знает. А чувства к Олесе он просто отрицает. Не хочет признавать, что они есть.

Я сама могла бы все отрицать и уверять себя в том, что все хорошо, но я не стану. Потом только больнее будет.

Меня будят к шести утра. Я сдаю анализы, потом еще один укольчик делают для спокойствия, а уже к десяти меня забирают в операционное отделение.

Я смотрю на белый потолок, пока меня везут, но у меня нет страха. Его нет совершенно. Есть страх за другое…

Он так и не позвонил мне.

Меня будто нет.

Непосредственно на операционном столе мне задают несколько вопросов, а потом следует несколько вдохов, и я ухожу в самый сладкий сон…

Просыпаюсь на этом же месте в тот момент, когда меня перемещают на каталку.

Я пришла в себя, но только частично. Мои губы что-то шепчут, но я не слышу своих слов. Какой-то бред несу…

Уже в своей палате я чувствую, что вот-вот отключусь.

Но кое-что от врача я только что услышала четко. Это то, что операция прошла успешно.

И я засыпаю…

Не знаю насколько я вырубилась, но чувствую себя, мягко говоря, не очень. Боль и слабость. Но мне говорили, что так будет некоторое время после операции. Это мне еще точно что-то вкололи. Я могу вызвать врача, но вместо этого я выбираю сразу взять телефон с тумбочки, который приготовила заранее.

С трудом дотягиваюсь до него. Слезы начинают скатываться мне в уши, когда вижу, что нет ни одного пропущенного. Виолетте я сказала, что сама позвоню. А Глеб должен был сам мне позвонить. Еще вчера, перед операцией… Он же все прекрасно знает. Хотя, возможно, он и не слушал меня. Он сейчас весь в них.

Сама позвоню…

Он должен знать.

И сейчас я не намерена к нему придираться. Я уже сделала выводы.

Гудки идут… Неужели он даже сейчас мне не ответит?

Я уже думаю сбросить, но вдруг…

— Да, — отвечает он спокойным, ровным тоном, будто не знает, кто ему звонит.

— Я жива…

Пауза.

— Глеб, ты слышишь? Это я, Ида.

Снова пауза.

Я же ему звоню? Его номер и голос.

— Что? А, да… Точно. Операция. Хорошо. Рад знать, — безразлично отвечает муж.

Сердце сжимается, глазами я бегаю по потолку, не понимая.

Что происходит?..

— Мне сказали, что ты можешь приехать ко мне. Приезжай…

— Зай, ну хватит говорить. Иди ко мне. Мне же на отдыхе… — слышу я женский голос. Голос его бывшей жены.

У меня перехватывает дыхание, а из глаз брызгают слезы. К физической боли после операции прибавляется куда более острое ощущение. Горькое ощущение предательства, на которое я думала, что он неспособен.