Книга Курортный шантаж, страница 27 – Мира Амирова

— Дак, а как же? — Возмущался Димка, взлохмачивая волосы. — У неё бабка за любую герань, поломанную песочит, и порчу наводит на…

— На что знаю. Не порть аппетит.

— И что мне делать?..

— Семёныч!

Что-то рухнуло на пол и покатилось к порогу, перед которым замерла наша своеобразная троица. Дед смело перешагнул, поднимая какой-то кругляш, который уже успел наделать немало шума.

Дождь стучал по крыше над крыльцом. Мы с Димой, как воробушки жались, но заходить не спешили. Мой родственник не зря предупредил о скверном характере своего закадычного друга.

— Что делать? Что де-е-елать? — Дедушка почесал бороду, спокойно доев суп, и предложил единственный выход. — К Семёнычу идти на поклон.

Димка вздрогнул и покосился на дверь. Ага, всех раньше пугали «трансформером» с девятой улицы.

— Это который птичек мне сплёл? — Полюбовно заметила, глядя на красивых деревянных пернатых. На окошке висят на ниточках, словно ветряной колокольчик. Перестук порой такой звонкий, что так и не скажешь о дереве.

— Выстругал. — Поправил меня строго дед. — Сколько раз тебе говорить, внуча.

— А по-другому никак? — Робко впервые, как пришёл к нам на порог, спасовал Димка.

— Хочешь девушку удивить? — С нажимом спросил старший в нашем доме. — Да так, чтобы на всю жизнь запомнила?

Диман обречённо склонил голову, прижав подбородок к груди:

— Хочу.

— Тогда язык, куда поглубже свой говорливый засунь и не отсвечивай. Сам всё сделаешь, коли оценки в твоём аттестате не врут.

Отборный мат стоял такой, что уши гореть начали не только у меня, но и у неудавшегося донжуана просвещённого.

— Тут парня Леонидовна не одобрила, надо задобрить дам Фирс. — Пояснил дед, осторожно приоткрывая дверь в каморку рядом с мастерской.

— Лев, отстань. — Единственное, что я поняла из цензурного. — Эта старая колюшка всех на вшивость проверяет своим дроблёным супом.

Как мило отзывается о подруге, подумала тогда. Уже после, загуглив понятие, удивилась сравнению.

— Он же Григорий, откуда «Лев»? — Тихо шептал мне Диман. Стряхивал смешно с плеча капли. Как будто мы не под широким пологом стоим, а под мелким зонтиком, едва умещаясь вдвоём. — Тоже окрошку Веры Леонидовны вкусили?

Зря крикнул, ой зря.

— Цыц! — Пророкотал хозяин дома. Словно раненый лось в лесу вышел. Семёныч не божий одуван, на фоне которого, мой дед таким вдруг оказался. Детина под два метра стоит, затылком подпирая дверной проём. — Разговорчики в строю!

Конечно, куда же девать камуфляжные кепку и штаны. Лысину прикрывает одним, а вот вторым — протез. Левой ноги лишился при довольно загадочных обстоятельствах, мой Григорий Львович не колется.

— Есть «цыц». — Вскочил по стойке смирно «разговорчик».

Меня слегка передёрнуло от громких звуков, сопровождающихся ливнем за спиной и молнией с громом. Все природные катаклизмы решили настать именно в этот момент.

— Ты мне внучку не пугай. — Хмуро положил руку на плечо другу мой защитник, мой дед.

— Да твою Лерку пугай не пужай, сама, кого хошь напужает. Гык!

Звучно переменил гнев на милость Семёныч. Развернулся, бросая нам вольный жест, мол, проходи, братия, коль уж пришли. Хромая, ворчал под нос ругательства, а друг его то есть мой любимый родственничек лишь улыбался ехидненько и мысленно потирал ручки. Знаю эту загадочную мордочку.