Книга Мания Изотова, страница 48 – Настасья Карпинская

— Пятнадцать минут назад, склады Туманова взлетели на воздух.

— Пострадавшие? — и первая мысль в голове о Вере. Снова. Вызвав, моментальное напряжение в теле.

— Сторож. Там больше никого не было. Ангары полупустые стояли, все же недавно чеченам отправили, на днях должны были прийти ящики со стволами, а тут такой сюрприз. Вот какая сука это могла сделать, а?

— А что прям некому, да? — я усмехнулся и похлопал его по плечу, испытывая что-то сродни облегчению. — Пошли работать, Валер.

За себя бы лучше переживал, а не за это говно.

После того как сообщили о взрывах на складах. Туманов орал так, что сотрясались стены. Игорь с бойцами стояли у его кровати мрачнее самого Туманова. Я же отстраненно смотрела в окно, наблюдая, как первый снег медленно опускается на землю пушистыми хлопьями, укрывая серость и грязь белым ковром. И думала о том, что никогда не любила ни одного мужчину, не влюблялась как остальные, ни в школе, не в училище, не потому, что никому не нравилась, а просто не случалось этого со мной. Парни постоянно крутились рядом, знакомились, старались ухаживать, но у меня никогда ничего внутри от этого не дергалось, не отзывалось. Максимум, что я испытывала, — это неловкость от их поцелуев или подарков. И видя мое равнодушие, они сами исчезали из поля моего зрения, а я не очень-то и расстраивалась, скорее выдыхала с облегчением и снова с головой уходила в учебу. А сейчас у меня было ощущение, что я на краю пропасти стою, дыхание перехватывает и стоит сделать шаг и вниз полечу. Неужели это оно?

— Найди мне эту суку. Найди и принеси мне голову этой мрази. Эти шакалы посчитали, что меня уже со счетов списать можно. Хрен им на блюде, — рыкнул Петр, садясь на кровати, морщась от боли.

— Там камеры были. Попробую найти запись.

— Землю носом рой. Но чтоб к вечеру я знал имя.

Игорь кивнул, и они с парнями покинули комнату.

Обернулась, Туманов был бледен, пот выступил на висках, но в глазах виделись грозовые тучи. Взяла со стола блистер с таблетками, плеснула в стакан воды из графина и протянула ему.

— Я поехала, попробую разузнать, что ментам известно.

— Парней возьми.

— Наши машины тормозят почти на каждом посту. Я с Федором поеду.

Федор был мужичком лет шестидесяти, выполнял мужскую работу во дворе и в доме, убирал листву, чистил снег, мыл бассейны. Молчаливый, понятливый, ездил на старенькой неприметной «копейке»*. То, что нужно.

— Рискуешь.

— Наоборот, увеличиваю шансы вернуться домой. Если что-то будет нужно, позовешь Оксану.

— Разберусь.

Машина ехала медленно. Осторожность и неторопливость сегодня не раздражали, наоборот, дарили дополнительные минуты вне дома.

— Федор Николаевич, припаркуйтесь подальше, вон у тех гаражей и подождите меня. Я недолго.

— Будьте осторожней, Вера Леонидовна, — произнес он, останавливая машину, и тут же дернул ручку открытия капота. – Воды в бачок залью пока. – Федор, прихрамывая, вышел из салона, а я, запахнув пальто, направилась к отделу.

На крыльце стоял Синицын, курил и разговаривал с кем-то из своих. Остановилась. Думая, как лучше сделать. Не переть же в лоб при посторонних. Завидев на парковке машину, Валерки, двинулась к ней и села на капот. Синицын увидел меня почти сразу. Попрощался с мужиком и, дождавшись пока тот, скроется за дверями, направился ко мне.