Книга Мания Изотова, страница 50 – Настасья Карпинская

*Копейка — это народное прозвище советского легкового автомобиля ВАЗ-2101 «Жигули», ставшего первой моделью Волжского автомобильного завода.

Нас закрутило. Жестко, сильно, до помутнения в рассудке. Мне казалось, что я ничего не слышу и не вижу кроме нее и живу от встречи к встречи. Мы словно крали у этой жизни минуты для себя, нагло, жадно, без оглядки на последствия. А эти последствия ледяным дулом холодили висок ежедневно. Но у меня мозг в кисель превращался, стоило ее увидеть, почувствовать ее тело в своих руках. Я засыпал, думая о ней, просыпался и думал о ней, я каждую гребаную секунду думал о ней. Гиперфикс, шиза, помешательство. И крышу сносило оттого, что она отвечала тем же.

Вот и сейчас выгибалась подо мной как кошка, спину мою драла ногтями, и глазища ее медовые, подернутые дымкой желания с ума сводили, в которые смотрел и падал, падал, падал. Как в бездну. Сжал веки и губами по нежной коже скользнул, жадно. Хотелось каждый сантиметр ее целовать. Толчок в ее тело, чувствуя, как сжалась вокруг меня, стон ее до слуха донесся, и затрещало вдоль позвонков, заискрило, до вспышек перед глазами. Вскрики ее сладкие, боль от ногтей, дыхания не хватало, казалось, жрал бы этот воздух ложками, лишь бы продлить этот момент. Новый толчок, еще один и в голову ударило с такой силой, что перед глазами темно стало. Сжал в руках, ощущая, как она бьется подо мной и еще одна волна удовольствия накрывала.

— Мне иногда кажется, что я сдохну под тобой, Изотов. Ты бешеный, — произнесла шумно дыша.

— Больно сделал?

— Нет, хорошо, — улыбнулась, и губы ее сладкие к моим потянулись. – Я в ближайшее время не смогу вырваться. Туманов партию готовит на оправку… — от ее слов снова змеи холодные горло сдавили, и я прижал ладонь к ее губам. На мгновение в глазах пронеслось удивление, доли секунды, и ее взгляд стал серьезным. Смотрели друг на друга в полнейшей тишине, и я физически ощущал, как насыщается холодом ее тело, а взгляд острыми льдинами грудину мне вспарывает.

Пауза затянулась, отравляя напряжением воздух. Руку мою отвела в сторону.

— Засланный все-таки, — хмыкнула с какой-то горечью. — Только поэтому…

— Нет, — обрубил, не дав договорить. Знал уже, о чем подумала. – Я у тебя ничего не спрашиваю, и рассказывать мне ничего не надо.

Она выскользнула из-под меня, встала, завернулась в простыню и, вытащив из пачки сигарету, закурила, замерев посреди комнаты и смотря невидящим взглядом в сторону зашторенного окна.

— Вер, — позвал, уже натянув трусы и сев, на край дивана.

— Официально ты в ОВД?

— Да, — и сам к пачке потянулся.

Мне казалось, я слышал скрип шестеренок в ее голове.

— Посадят, если материал на Туманова не достанешь?

— Скорее всего.

Она провела нервно рукой по волосам и шумно выдохнув дым, на мгновение прикрыла глаза.

— Это не твоя забота. Обо мне тебе беспокоиться не надо, — в одну затяжку высадил треть сигареты, пытаясь загнать поглубже тошнотное чувство, что поднималось при одной мысли обо всем этом дерьме.

— А о ком надо? — выплюнула, уставившись на меня злым взглядом.

— О себе. И вообще, тебе пора, — произнес, бросив взгляд на часы. Наше время на сегодня истекло, ее лысые няньки уже пару часов томились в тачке у подъезда.

— И просто уволиться ты не можешь?