Книга Мания Изотова, страница 8 – Настасья Карпинская

Машина снова решила покапризничать и завелась лишь с третьего раза, красная лампочка на панели уже не подмигивала — она настойчиво горела, сигнализируя, что до дома мы можем не добраться. Ворота закрылись, а я выкрутил руль и поехал прочь.

Остановился на первой же заправке, вытащил из кармана увесистую пачку, что сунул мне Туманов, и, пересчитав, присвистнул: да тут почти моя годовая зарплата. Жену он явно ценил, судя по сумме. Взяв из пачки одну купюру, пошел заправлять полный бак.

Вот ты и продался, Изотов. Весь с потрохами. За пачку деревянных. Невелика цена, как оказалось.

Когда я подъехал к отделу, у служебных бобиков уже стояла девятка Синицына.

— Нормально все? — он тут же вышел мне навстречу.

— Да. Доставил Туманову домой заодно и с ее мужем познакомился, — Валерка взбледнул.

— Будут проблемы?

— У нас никаких, только работы прибавится, домой можешь не собираться. Туман с Вахтангом поехал решать.

— Сука, — Синицын недовольно дернул головой, достал сигареты и выбил одну щелчком пальца. Ему не нужно было объяснять, чем подобные разборки чреваты.

Я же вынул из кармана деньги, что мне отстегнул Туманов и, отсчитав половину, протянул Валерке.

Тот, выпустив в сторону дым, вытащил из протянутой пачки две купюры и отмахнулся от остального.

— Возьму только то, что ты мне должен был, остальное себе оставь.

— Дурака не валяй.

— Долги раздашь, да пожрать купишь. А у меня есть. Тем более, это ты с Верой Леонидовной нянчился.

— Нянчился, — я хмыкнул, это было абсолютно не то слово, которое бы характеризовало Туманову. — С такими бабами не нянчатся.

— Угу, за таких головы сносят, — мрачно отозвался Синицын. — Ты смотри, глаз не положи, а то долго не проживешь. Не нашего поля ягода, — его слова отчего-то неприятно полоснули изнутри, хотя даже в мыслях не было. Для таких обычный люд, так предмет мебели. — Сплетни ходят, что если Туман в ящик сыграет, то она на его место встанет. Так что тут необычная телка.

— Да, я уже понял. Пошли, а то чует моя жопа, скоро дернут на вызов. Кто в дежурке сегодня?

— Сомов, вроде, — отозвался Валерка и, отшвырнув в сторону остатки сигареты, вместе со мной, направился к входу.

* * *

Машины разъезжаются, Петр уезжает с ними. Провожаю их взглядом, не зная, о чем молить небеса: чтоб Туманов остался жить, или чтобы мечты Никояна сбылись. Ёжась от прохладного воздуха, отдав указания оставшимся парням, я разворачиваюсь и иду в дом, прекрасно понимая, что никаких молитв не будет. Не в этой жизни. Я очередной раз полностью положусь на судьбу, потому что судьба-сука, и есть тот единственный бог, которому плевать на все наши расклады и мольбы.

Есть ли вариант того, что Петр не вернется живым? Разумеется. Он давно ходит по краю, опасно балансируя. И каждый день, выходя из дома, рискует жизнью. Расстроит ли меня смерть мужа? Отчасти. Но я не буду рыдать у гроба, не буду рвать на себе волосы и биться в истерике. Все гораздо проще, его смерть – это мой приговор. Потому как весь объем его дел и вся свора его врагов напрямую передут ко мне. А я жить еще хочу и под толщу земли в свои двадцать восемь не собираюсь. Поэтому я расстроюсь, если его убьют. У всего есть причина и следствие, а глупые молитвы пусть останутся тем, у кого есть иллюзии. У меня их нет. Поднявшись к себе в комнату и стянув с тела надоевшее платье, направилась в душ. Холодный. Отрезвляющий. Возвращающий душевное равновесие.