Книга Сломанная кукла, страница 69 – Янка Рам

— А что ты хочешь? - сдержанно и не отрывая взгляд от экрана спрашивает отец.

Неожиданно его срывает, он лупит ладонями по столу. И орет с надрывом

— Верните мне телефон!! Я хочу свой ебанный телефон! Ясно вам?!

И эта эмоция взрывает меня.

Дернув за край скатерти, я запускаю волну и тарелки летят в его сторону. Чашка с пастой падает как юла на бок, и часть пасты шлепается ему на брюки.

В шоке он подскакивает.

В столовой звенящая тишина.

— Пошел отсюда в свою комнату! - шепчу ему яростно.

Пиная стул уходит. Встаю, дотягиваюсь через стол до его тарелки, забираю ее. Ем остатки пасты, глядя в глаза отцу.

Это очень вкусно!

Мама начинает тихо плакать. Отец на несколько секунд закрывает глаза. Вдох...

— Подайте Божене пасту.

Отрицательно качаю головой, доедая последний кусочек.

— Спасибо, не нужно. Я наелась.

Выхожу из столовой. Ложусь спиной на стену у входа.

— Это всё твоя вина! Твоя... - плача шипит на него мама. - Почему мы должны терпеть этого мальчишку?! Он не нравится Божене!

— Они будут общаться.

— О чем им общаться? Они из разных миров! Наша девочка и этот…

— Помолчи, - сурово.

— Ты еще передай ей ту записку! Давай пустим в ее круг все отбросы общества! Я читала про него твои бумаги. Он псих! “Параноидальный психоз”! Он убийца, чудовище! Хватит нашей девочке чудовищ.

— Я запрещаю тебе заходить в кабинет. Ужин закончен. Уберите все здесь...

Во всем произошедшем, нашем неприличном сходстве с Филиппом и их интонациях, мой радар неожиданно вдруг улавливает то, что Филипп мне не двоюродный. Что он здесь не добровольно. Что отца, он, возможно, и не знал раньше. И его здесь заперли как и меня, ради безопасности.

И записка. Записку мог передать только Гордей. Мой “псих”.

Я не обижаюсь на маму. Она сумасшедшая тоже. Уверена если поискать, и для неё найдется диагноз.

Ухожу на второй этаж в поисках комнаты Филиппа. За его дверью играет музыка. Тяжёлая и громкая.

Повернув ручку, открываю ее.

Подрываясь, что-то прячет под подушку и с пульта выключает звук.

Он в трусах и толстовке.

Дёргает бровями - типа, "чего надо?". Но уже не агрессивно, скорее растерянно.

Смотрю на его ноги. Специфическое, знакомое мне по балету строение. Правильные икры и хорошо развитые мышцы. Он мог бы тоже заниматься балетом.

Закрываю за собой дверь.

Прохожу, сажусь возле него на кровать. Он оседает рядом.

Сидим, молча смотрим в занавешенное окно.

— Извини, - ведёт он пятерней по волосам. - Сорвало башню...

— Ничего. Давай его сюда, - протягиваю раскрытую ладонь.

Вздохнув, вытаскивает из под подушки телефон. Шлёпает мне на ладонь.

— Я никуда не звонил. Только с девушкой своей переписывался. Можешь посмотреть. Это телефон моего друга. Я должен буду вернуть его через несколько дней. Я знаю, что это все ради твоей безопасности... - недовольно. - Я её не нарушал.

— И ради твоей, - скашиваю на него взгляд. - Тот человек, от которого нас защищают... Ты ему интересен не меньше, чем я. Ему плевать - мальчик, девочка... И поверь мне, тебе надо сделать все, чтобы к нему не попасть.

— Я-то ему зачем? Я вообще тут никто!

Тяну его за рукав. Подвожу нас к зеркалу. Мы оба примерно одинаково подстрижены, у нас одинаковая форма черепа и носа. Он повыше всего на пару сантиметров, мы практически одной комплекции. Но у него шире плечи. Единственное,что нас отличает - губы.