Онлайн книга «Соседи. Книга 2»
|
— Ульяна вас любит, теть Надь. – «Иначе бы наверняка и след ее уже простыл…» – Даже если она примет решение начать самостоятельно, неужели вы думаете, что о вас она забудет и бросит тут одну? Конечно нет. Одна вы не останетесь. Но дайте ей воздуха. Опрокинув махом добрую треть стакана, теть Надя схватила салфетку и судорожно промокнула мокрые глаза. Прямой блестящий взгляд вцепился в него. — Воздуха?! Да кто же ей не дает?! Она – все, что у меня есть! – в отчаянии вскричала она. Глубоко задышала, видимо, силясь взять себя в руки. – Уля очень изменилась, вновь начав с тобой общаться, Егор. Мне не объяснить тебе, что чувствует материнское сердце, когда мать видит, как собственный ребенок, ослепнув, дав подвести себя к самому краю, добровольно делает шаг в пропасть. – «„В пропасть“…» – Это страшное зрелище, Егор. Жуткое! Егор! И я должна смотреть! Должна молча смотреть, как погибает моя дочь… Как ты ее… Как ты ее уничтожаешь! «„Уничтожаешь“…» Слабый подбородок бесконтрольно затрясся. Зажав рукой рот в тщетной попытке не дать эмоциям вырваться наружу, тетя Надя зажмурилась и яростно замотала головой. А Егор… Глаза еще видели, уши еще слышали, сердце билось, вбирало, отзывалось и протестовало, ноги держали, в башке все еще металось от виска к виску: «Уходите…» Влажные глаза соседки заблестели стальной яростью. — Ты знаешь, Егор, я всегда относилась к твоей семье и к тебе как к родным, но… Егор, подо что ты ее подводишь? На что обрекаешь? Скажи мне! «Перестаньте…» …Все еще дышал, жив был. Но язык отнялся, губы склеились, рецепторы чувствовали металлический привкус крови, тело онемело, ступни приросли к полу, стены кренило… — Ты хоть подумал? Головой своей пустой? Хоть немного? Егор? Подумал, что натворил?! …А нутро сжалось в ожидании несущего смерть укола правды, которую все эти недели он остервенело игнорировал в отчаянном, неистовом желании поверить, что «такой». Такой же, как и все. Он хотел верить! До одури хотел, до умопомешательства, потери пульса и связи с реальностью. Сам себе память стер – вот как. Материнское сердце не обманешь, так говорят. Оно чует «страшное». «Страшное» – это он. И мать Улина пришла разлепить ему веки и призвать перестать себе врать. Она здесь, чтобы напомнить. Можно не гадать, «подо что» и «на что». Он знал, что услышит дальше, и неистово желал оглохнуть. Душа, из последних сил сопротивляясь, вопила, что будет любить, как умеет! Но где-то там, внутри, уже еле слышно звучал тусклый шепот: «Смотри правде в глаза. Не подумал… Не сможешь. Надолго тебя не хватит. Вся твоя жизнь это доказывает…» Признание собственной моральной увечности размеренно вспарывало ребра, обрушивая на него волну еле переносимой боли. А в припухших глазах теть Нади проступило ожесточение и мрачная решимость. Не все слова на этой кухне успели отгреметь. — До нее не донести, она оглохла и ослепла. Однажды я пыталась донести до тебя, и мне показалось, что ты меня услышал. И ты ведь меня тогда услышал, Егор! Она не связалась с подворотней, не попала в дурную компанию только благодаря твоему решению прекратить общение. Ты ее туда ввел, и ты же вывел. Она подтянулась, избежала позора второго года, не завалила ЕГЭ, успешно поступила в вуз. И закончила! Только благодаря тому, что ты наконец осознал свое тлетворное влияние и оставил ее в покое! Ты перестал тянуть ее за собой, – «Вниз…» – и она выросла правильным, хорошим, достойным человеком, сосредоточилась на действительно важных в этой жизни вещах. Все, что у нее сейчас есть, есть только благодаря твоей совести! Сама она в своей покорной привязанности не осознала бы никогда. И ведь не осознает, Егор… – теть Надя вновь зажмурилась, и слезы градом крупных горошин посыпались по бледным впалым щекам. – Егор, уже тогда, в свои шестнадцать-семнадцать лет, ты понимал, о чем именно я тебя прошу, что стоит на кону. Неужели сейчас не понимаешь? Неужели думаешь, что с тех пор что-то изменилось? Нет! Она по-прежнему готова следовать за тобой куда угодно, впитает что угодно и вытерпит от тебя что угодно. А ты, Егор… Ты же ее обрекаешь! |