Онлайн книга «Соседи. Книга 2»
|
— Ты? Егор… Прости меня, но не ты… Ты не можешь. Об этом мне говорила еще твоя мама. Когда просила за Улю. Говорила, что ты на это чувство не способен. Как сейчас помню… «Научить привязанности и любви». Десятилетнего уже мальчишку. Нет, Егор, нет… Это какая-то патология. И всей своей жизнью ты только ее подтверждаешь. «…Они же должны ощущаться…» — Вы ошибаетесь. Еле вытолкнул из себя. — А если я ошибаюсь, тем более! – воскликнула теть Надя. Рыдать она перестала, выплакала уже к этому моменту все и смотрела на него теперь покрасневшими мокрыми глазами из-под блеклых слипшихся ресниц. – Тогда ты должен искренне желать ей счастья. Егор… Послушай… Ты же и сам понимаешь, что ничего хорошего ее с тобой не ждет. На осине не растут апельсины. Вы с Улей из разного теста, вы не пара. Посмотри, какой образ жизни ведешь ты. И какой – она. Посмотри, кто ты и кто она. Посмотри на ее путь и на свой. На ее будущее и свое. Она – ангел, Егор, а ты… – «А ты дьявол…» – Моя чистая девочка достойна большего. Достойна, чтобы с ее чувствами считались, а не топтали их, достойна высоты, а не дна. Может, сейчас тебе кажется, что ты любишь, но ты поиграешься и выбросишь. Не завтра, так через месяц. Потому что это ты. – «Права…» – Ты и сам себя знаешь, что я тебе объясняю? – ее просящий взгляд граничил с безумным, или это просто он уже обезумел и был не способен воспринимать происходящее. – Егор, умоляю, остановись сейчас! Не сомневайся, сейчас она переживет, однажды уже пережила. Но если ты не остановишься… Егор, мне страшно представить, что с ней будет, если ты заиграешься. Не понимаешь? Если ты с этим затянешь, ты мою девочку убьешь. Нет ничего хуже разрушенных надежд. Поверь мне, я прекрасно знаю, о чем говорю. А ты в нее их вселяешь, пустые. Прошу, прекрати! Не мучай ее! «„Не мучай“… Огради…» …Ее мать права. Во всем. Себя он знает – он эгоистичный выродок, на неопределенный срок впавший в бессознанку. Но ведь однажды его отпустит, и тогда… Что будет тогда? С ней? «„Остальное теряет смысл, забываешь обо всех, даже о близких. Ты зависим. Эти чувства не дают тебе свободно дышать“…» Она… Это она. Она – смысл. Или, по крайней мере, еще полчаса назад им была. Только-только еще была. Всегда была. Она – свет и тепло. Смысл, свет и тепло… От которого однажды он уже отказался, перечеркнув все, что значило. Смог. Выходит, сможет вновь. Когда все в нем кончится. «„На что ты ее обрекаешь?..“» — Думай, Егор, – донеслось издалека. – Надеюсь, оставить этот разговор между нами мозгов у тебя хватит. Последнее доходило до сознания совсем туго. Не очнулся: не видел, как она поднялась со стула, не слышал хлопка двери, не воспринимал себя. Ватный мозг производил проверку работы сбоящих органов чувств. Четкие керамические, деревянные и металлические квадраты и прямоугольники расплывались, кружились и смешивались в одно грязно-серое пятно. Ухо улавливало глухой стук капель о раковину, и это был единственный доступный звук. Остальные исчезли. Их словно принудительно изъяли из искаженного мира. Изъяли запахи и привкус железа во рту, кожа перестала реагировать на сквозняк мурашками, ступни не чувствовали пола, исчезло ощущение положения в пространстве, словно в вакууме висел. Легкие работали вхолостую: воздух в них не поступал. Выполняя прямую функцию поддержания жизни, в парализованном теле сокращалось полое сердце. А бракованная душа не подавала признаков существования. Душа предпочла покинуть треснувший, осыпавшийся черепками сосуд и поискать дом покрепче, понадежнее. Посветлее и потеплее. |