Книга Соседи. Книга 2, страница 199 – Катерина Драгомирова

Пауза. Полминуты на вдох и выдох.

— Егор, а девушка у тебя есть? – раздалось смешливое откуда-то слева. – Я могу ею стать. Если хочешь.

В иные времена он бы повнимательнее рассмотрел, это кто же там смелый такой, но сейчас неинтересно настолько, что голову себя повернуть буквально заставил, и то лишь для того, чтобы не подставлять группу, игнорируя их аудиторию. Равнодушно, а может, небрежно, а может, презрительно усмехнулся, разглядев в полумраке очередную юную фею, не ведавшую, с кем именно жаждет связаться. Ответ не шел никакой – ни остроумный, ни отбивающий всякое желание иметь с ним дело, ни нейтральный. Никакой.

Никто из них Ее не заменит. Смысл воздух сотрясать?

Отрицательно покачав головой, Егор вернулся мыслями к гитаре. Вокалист объявлял кавер, и он фиксировал в памяти, что сейчас вступает голос, а ему подхватывать через два такта.

— Такой ты лапа. – «Фатальная ошибка». – Просто зайчик. Ну, может, тогда угостишь меня после концерта? Можно не здесь…

За какие грехи в прошлой жизни добрый боженька наградил его такой смазливой рожей, а? Что они все в нем находят? Неужели не чуют опасности? «Угостит» же – пережует и выплюнет. После очередного нелепого подката варианты ответов посыпались в голову «зайчика» непрерывно – один ядовитее другого. Но барьер в виде упрямо сомкнутых губ пока уберегал от того, чтобы выплюнуть их в мир. «В каком ты классе?» – самый безобидный из пришедших на ум. «Школьниц не спаиваю», – еще один, тут же взятый на заметку на случай будущих важных переговоров с этой слепой нимфой.

Не хотелось обижать. Чуть подрастет – глазки сами распахнутся. Решив прикинуться немым, Егор изобразил на пальцах нечто невразумительное. От балды. По логике, должно бы отпугнуть. Вряд ли ей захочется связываться с… Короче, может и передумает.

— Это «да»! – заливисто рассмеялась девчонка. – Договорились! Буду ждать тебя у бара.

Да твою ж мать. Не проканало. Оставалось только открыть рот и… Душе претило вступать в бессмысленные агрессивно-ласковые диалоги. Значит, не станет. Значит, поселит на безымянном пальце кольцо, которое впредь будет невзначай демонстрировать каждой желающей посягнуть на его осознанное одиночество. Вечный символ, означающий, что сердце занято.

Вновь мотнув головой, Егор отошел со своего места вглубь сцены – настолько, насколько позволяли длина кабеля и свободное пространство. А через два такта подхватил солиста, отгораживаясь от людей маской безразличия. Впрочем, это больше не маска. Мир и все, что к нему прилагалось, давно стал для него пустым местом. Он и сам обернулся пустотой, так что теперь они друг другу соответствовали. Ничего личного.

Сашка пел, птица продолжала жечь кожу, перевязанная кисть не без усилий скользила по грифу. И болела. Может, и отбил он ее. Да пофиг. Мысли разлетелись во все стороны, и осталась лишь песня. На репетициях Егор пытался абстрагироваться от смысла, концентрируя внимание на музыкальной ткани, но сейчас уши упрямо цепляли каждое слово, и каждое раз за разом наносило колюще-режущие прямиком туда, куда и целило – в сердце. В соответствии с названием. Словесные клинки добрались до еще живого в нем, и впивались, и вонзались теперь в пульсирующую полую мышцу, проверяя ее пределы. А его броня осыпалась оземь мелкими острыми осколками льда. Склеенные губы не выдержали и разомкнулись, беззвучно повторяя куплет строчка за строчкой. Сколько раз ему предстоит исполнить ее на гастролях? Десять? Сколько раз против воли прожить?