Онлайн книга «Соседи. Книга 2»
|
Вдруг – лицо. Где-то там, далеко, в темноте. Мягкий свет софита подчеркнул и тут же укрыл ее от застывшего взгляда. Вновь выхватил и вновь спрятал, и руки, повиснув безвольными плетями, преждевременно оставили гитару. Дальше – без звуков, чувств и ощущений, в размывшемся, поплывшем пространстве. Подача тока прекратилась. Дальше – затяжное падение в мглистую бездну без парашюта за спиной. Прямо на пики скал. «Ты подстриглась…» — …ор, …видение увидел? Эй?! Обрывки лишенных смысла фраз не оседали в мозгу, а глаза по-прежнему не видели вокруг ничего и никого. Моргни – и она исчезнет, развеявшись миражом. Стояла там, в разреженной безличной толпе. Не существовало толпы. Голоса вновь стихли, зал погрузился в тишину, и люди начали вертеть шеями и оборачиваться назад, пытаясь высмотреть интересное. А она стояла. И не пыталась стереть с блестевших щек воду. Ульяна… То ли прошептал, то ли прокричал, то ли имя душа орала, а он онемел. Она не шевелилась, и только в огромных озерах, потроша внутренности и обращая пеплом, отражалось горе, забранное у каждого, живущего в этом мире. Сердце дернулось и застыло: остановилось, отказываясь проходить пытку воспоминаниями о тех днях. Тело дернулось вперед и застыло: мозг подал упредительный сигнал, что он срывает выступление. Связки дернулись и застыли: горло стянуло, забило комом, через который не мог пробиться голос. Жгло грудину, трахею, нос, глаза, пустую голову, твердь земная разверзлась. Под ее взглядом он сошел прямо в ад. «Прости…» — Уля… Вышел невнятный хрип, что, слетев с губ, тут же утонул в поднявшемся гвалте недоуменно взирающих на него зрителей. «Не отрекаются…» Во взгляде прочитал, по губам, на изможденном лице. Сердцем почувствовал. Мгновение – и там, где только что видел ее, образовалась пустота. Она растворилась. Дымом. Исчезла. Ошалев от ощущения тупой безысходности, не видя ничего сквозь мутную взвесь перед собой, туго осознавая, что не имеет права бросить группу прямо посреди концерта, Егор продолжал пялиться в точку, где только-только… Только-только… — …пелла, друзья, – выдохнул Саша в микрофон. Стоял, сотнями гвоздей к полу приколоченный. Он же сейчас из гитары ни ноты не вытащит. Не вдохнет и не выдохнет. Не ощущал тела, пальцев, нутро в клочья разлетелось, глаза и голову застило марево. Что он должен исполнять? Какую «Пеллу»? Странные пятна… Это лица. Что он тут делает? Почему? На плечи легли чьи-то руки. — Егор, а капелла[44], – разворачивая его к себе и пристально вглядываясь в глаза, тихо повторил фронтмен. И гитара полетела с плеча, а ноги сорвали с места. Не чувствуя себя. Не соображая совсем ничего. Сквозь стены плеч, сквозь растерянно расступающихся людей, на выход, по лестнице, к гардеробной, к ресторану, туалетам, на улицу, к метро. Грудью в турникеты, черт бы подрал их! Откуда у него билет?! Назад через хаотичный поток тел. На площадь, на красный, под колеса, в каждую попавшуюся на глаза дверь. Как обезумевший метался по улицам и закоулкам, отказываясь принимать, что не найдет. Не найдет… Может быть, это лишь галлюцинация, плод воображения воспаленного мозга, «белый тоннель» агонизирующего сердца. Может, она мирно спит в своей постели, и свет в ее окне не горит. Может, это он спит и бредит, прямо сейчас проживая свой самый жуткий кошмар из всех. |