Книга Соседи. Книга 2, страница 240 – Катерина Драгомирова

Юлин баюкающий тон дарил успокоение, утешало гулкое биение сердца и понимание, что в войне против целого мира спиной к спине с ней всегда будет стоять ее Новицкая. Одна такая на весь белый свет.

— Не хочу быть здесь, – вновь утыкаясь в джемпер, отозвалась Уля еле слышно. – Не могу ее видеть.

— Кого? – осторожно уточнила Юля. Казалось, выбрав шептать, она заклинала Улиных демонов. Просто лежа рядом в обнимку, прижимаясь щекой и нашептывая свои вопросы, утихомиривала змеиный клубок из боли, ужаса, отчаяния и ненависти и осторожно высасывала попавший в раны смертельный яд.

— Маму.

Юлька промолчала, лишь вздохнула прерывисто и кивнула в знак того, что ответ принят. В горле вновь встал ком, снова хотелось выть волком от несправедливости и ощущения собственной слабости и никчемности. Ничего не может! Останавливало лишь осознание, что мама находится где-то совсем рядом и все услышит.

— Она, представляешь?.. И сейчас, и тогда… – давя судорожный вздох, пробормотала Уля в плечо. – Это она ему каких-то гадостей наговорила за моей спиной… Дважды, Юль! А он мне не сказал ничего. Это что нужно было внушить человеку, чтобы он захотел исчезнуть, Юль? Что?..

Почувствовала, как пуще прежнего напряглось Юлькино тело.

— Даже думать не хочу, – тихо отозвалась та, вновь аккуратно заправляя за ухо склеенную соленой водой прядь. – Никак не привыкну, что они у тебя теперь по плечи. Но тебе идет… Ты уверена, да? Что мама?

— Она сама признала…

Комната погрузилась в тягостную тишину. За дверью не раздавалось ни шороха, до ушей доносилось лишь тиканье стрелок часов на кухне. А в воспаленное сознание, вопреки внутреннему протесту, коротким пунктиром пробивалась мысль о мамином самочувствии.

— Где она сейчас? – прошептала Уля. – Слушает? Или у себя?

«Давление, небось…»

Юля неопределенно повела плечами:

— Не знаю. Открыла дверь, увидела меня и не обрадовалась, если честно. Зыркнула еще так… Неприятно. Я ей как-то наговорила всякого и теперь враг народа, – хмыкнула подруга. – Но пустила, видишь. Сказала, что, раз я здесь, она до аптеки добежит.

Ну, раз сказала, что «добежит», значит, все не так уж и плохо с ее состоянием. При действительно высоком давлении мама лежит пластом или передвигается по квартире, держась за стены. Получается, мать-то у нее покрепче, чем прикидывалась. Следом тут же возник резонный вопрос о том, в чем она вообще не прикидывалась? Ничего, кроме равнодушной тишины внутри, эти залетные мысли не вызвали… Их расшвыривали из головы совсем другие, не оставляющие ни на секунду. Не зайти на очередной припадочный круг помогал лишь Юлин мерный голос и ласковые руки. Но легкие и сердце налились расплавленной сталью, а душа словно отлетела. Душа была вовсе не здесь, а где-то там, в палате с белыми стенами и потолками.

— Что ты ей такого наговорила? И когда? – механически спросила Ульяна, отчетливо чувствуя, насколько же именно сейчас ей это не важно.

— Да… так, – вновь ухмыльнулась Юля. – Не бери в голову. Значит, Филин оказался вовсе не безобидным, да?

— Что?..

— Ничего… Как-то ты сравнивала ее и меня с Филином, себя с Ежиком, а Чернова с Белой Лошадью. В тумане. Помнишь? Еще говорила, что когда-то он был как Медвежонок, – Юлька замолчала ненадолго, выдохнула и крепче сжала кольцо рук. Под таким натиском ребра могли уже и не выдержать, но Уле становилось легче. – Ладно, Уль… – дрогнувшим голосом продолжила она, – я все пытаюсь оттянуть, но толку-то… Не знаю просто, как тебя спросить, сформулировать как… Может, мне больницы обзвонить? Понимаю, что страшно… Но нужно. Нужно же знать, что с человеком.