Онлайн книга «Соседи. Книга 2»
|
Сквозь большие стеклянные окна, врезанные в двери палат, отлично видно, что работа в отделении не прекращается ни на секунду. Вот и Сергей Павлович, несмотря на то что смена его уже сорок три минуты как закончена, не торопится домой. Ну, прямо курица-наседка над своими цыплятками. Квохчет. Хлопочет. Это похвально. — Привет, Сережа, – открывая дверь в реанимацию и удовлетворенно отмечая, что из пяти коек пустуют четыре, поздоровался заведующий отделением. – Ну, что тут у нас сегодня? Докладывай. Сергей вскинул голову и развернулся на голос. Выжатый лимон и есть. Еще бы… Молодой пока, горит делом, все силы свои здесь оставляет. Пока переживает за каждого попавшего в его руки. Семьи нет, и он решил посвятить себя работе. Однако же еще несколько лет, и пламя в серых глазах сменится спокойным огнем, а затем – оставшимися от него искорками. А потом он научится относиться ко всему философски. Это жизнь. — Здравствуйте, Иван Петрович. Контроль глубины седации[52]. Аппарат на вспомогательном режиме. Все по плану, – вернувшись к делу, пробормотал под нос врач. По плану. Это хорошо. Наверное. Иван Петрович скосил глаза на пациента, в который уже раз прогоняя в памяти анамнез. Если верить обнаруженным при молодом человеке водительским правам, перед ними Егор Артемович Чернов, тридцать лет. Поступил вечером 30 октября из хирургии. Множественные травмы: два сломанных ребра, задеты легкое и селезенка. Внутреннее кровотечение, черепно-мозговая второй степени. Переломы бедренной кости и щиколотки. Перелом тазобедренного, по факту трещина. Лоскутная рана голени. Остальное по мелочи. Полостная операция, блокирующие титановые штифты. В сознание не возвращался. Введен в состояние медикаментозного сна, семь полных суток подключен к аппарату ИВЛ. Непростой случай, как и все случаи здесь. Не безнадежный, бойцом оказался, травматический шок преодолел, клиническая картина внушает осторожный оптимизм, но всю неделю не расслабиться с ним. А с этого утра еще и Сергей Павлович головной боли добавляет. — Есть у меня все-таки сомнения на его счет, – потерев висок, негромко произнес заведующий. – Ты торопишься. — Иван Петрович, – вновь вскинул голову Сережа, – я считаю, мы обязаны попробовать. Перестраховка не оправдана, более того, этого конкретного пациента приведет к трагичному исходу. Тесты и показатели позволяют, зачем затягивать? Корреляция между продолжительностью ИВЛ и сложностью процесса отлучения[53] прямая, вы же лучше меня все знаете. Кроме того, я опасаюсь осложнений, о чем уже вам говорил. «Да помню я, помню. Говорил». Вот упрямец! Это неплохо. Уверенность в себе и своих действиях необходима любому врачу, особенно в отделении реанимации, где за собственные огрехи приходится расплачиваться чужими жизнями. Но есть разница между уверенностью и ее крайней степенью – самоуверенностью, в чем Сергей был замечен, и не раз. А самоуверенность доводит до беды. Да, не доверять его мнению оснований у Ивана Петровича словно бы нет: за последние несколько лет здесь Сережа проявил себя блестяще. Но и ошибки допускал. И сам потом переживал, причем страшным образом. Себя корил. И пока не удалось донести до него, что врачи ведь самые обычные люди, а не боги всесильные. Не все им подвластно. |