Книга Соседи. Книга 1, страница 211 – Катерина Драгомирова

Рука сама потянулась в карман за телефоном, сама разблокировала, открыла сообщения и скинула Дэну геолокацию. Пальцы сами настучали «МЧС», «мост», «парень прыгнет», что-то еще вслепую настучали. Может, он не прав. Может, нужно дать человеку право сделать собственный выбор. Лет семнадцать ему, сколько? Возраст страшных, порой чудовищных, ошибок, непонимания и неверия в себя… Возраст еще не окрепшей психики, отсутствия складной картины мира, наломанных под горячую руку дров. Сожженных жизней. Возраст, когда так важно, чтобы рядом был кто-то. Кто-то, кто подставит тебе плечо и не даст упасть, кто-то, кто поможет подняться, если ты все-таки упал… Важно, чтобы рядом всегда кто-то был. Кто-то близкий. И когда тебе от роду день, и в пять, и в десять, и в семнадцать, и в двадцать пять, и в восемьдесят… Важно знать: ты не один. Ты – здесь – не один.

— И я потерял. Пять лет назад… И тоже, бывало, об этом думал, – проталкивая застрявший в горле ком, негромко произнес Егор. – Но знаешь, что надумал? Что только расстроил бы их очень. Сам посуди. Они в тебя не для того все свои силы вложили, чтобы потом вот так… Они надеялись, что ты проживешь счастливую жизнь… Они тебе всем сердцем ее желали, счастливой жизни. А еще я думал о том, что не факт, что меня там ждут, что там вообще хоть кто-то есть… На этих облачках. Вот так, да… Так что я все еще здесь – и знаешь, не жалею. Тут хоть интересно, а там неизвестно что… Никаких гарантий, что тебя примут с распростертыми объятиями.

Ощущая на себе полный ужаса взгляд, загривком чувствуя взметнувшуюся волну чужого страха, Егор осознавал, что она слышит все это впервые. Если бы ему там, наверху, оставили выбор, говорить или нет, не услышала бы. Но чувство такое, что выбора нет.

— Девушка права, – продолжил он, чуть помолчав, – новые смыслы со временем и впрямь появляются: находишь их или они сами к тебе приходят. Стучат в твою дверь. И начинаешь дышать. И строить планы. И жить вновь хочется. Просыпаться по утрам. Встречать Новый год. И… Знаешь… Даже смеяться. Искренне.

Чем еще поддержать этого мальца? Сколько он там говорил? Минуту? Две? Ощущение, что все соки из него за это время выжали – до дна, досуха. Выпотрошили, выскребли до основания. Парень молчал, склонив голову к плечу. Кажется, он и впрямь слушал, и впрямь хотел поверить в то, что жизнь не кончена.

А она не кончена. Она не должна кончаться, потому что ты решил сдаться. Когда ей кончаться, она определит без тебя. И, положа руку на сердце, вряд ли в этот момент ты окажешься готов с ней расстаться.

— А для кого-то смысл – это ты. Или станешь… смыслом, – голос у малой дрожал, ей, похоже, тоже тяжело давались слова. – Ведь у тебя точно есть друзья. Может быть, даже девушка… А однажды ты услышишь, как озорно смеется твой ребенок, когда ты щекочешь его пятки, и в эти минуты ты не сможешь оторвать от его солнечного лица глаз. Только представь себе… – выдохнула она, будто сама это все сейчас проживала. – Говорят, это особенная любовь, она точно стоит того, чтобы тут задержаться. Ты найдешь в его чертах черты своих родных, он будет смотреть на тебя их глазами… Они продолжатся в твоем ребенке… Как в той песне…^[80] Помнишь? И ты будешь счастлив… У тебя столько всего впереди… Все еще впереди! Сколько тебе лет?