Книга Соседи. Книга 1, страница 25 – Катерина Драгомирова

«– Привет лунатикам!

– Не-а»^[7].

Или нет:

«– А вот и Джонни!»^[8]

Тоже неплохая аналогия – с «Сиянием» Кубрика и сценой, в которой герой Николсона дверь топором в щепки разносит. Хвостатый, стало быть, сейчас в роли помешавшегося писателя, а девушка – в роли его супруги. Только кухонного ножа ей в руках и не хватает, а так – один в один. Загляденье.

— Это Корж, – спокойно ответил Егор, наблюдая за тем, как соседский кошак по-хозяйски вваливается в комнату. Как к себе домой шастает, право слово. – Привет, Корж. Как житуха?

Упрек на усатой морде считался безошибочно.

«Когда уже я приду, а ты меня удивишь? Не надоело еще? Все одинаковые. Я сбился их считать».

— Я тоже… Надоело, – шепотом подтвердил Егор собственные худшие опасения. Видимо, вышло все же недостаточно тихо, потому что девочка услышала.

— Чего? – покосилась на него с подозрением. – Ты что, с котом разговариваешь?

«Да. И что?»

— Ничего. Может, все-таки такси? – бросив выразительный взгляд на часы, вновь предложил Егор. Еще столько планов, а она все возится.

«Как же ее?.. Василиса?.. Женя?.. Света?.. Нет, точно не Света. Вспоминай…»

С Софой вон как неудобно тем майским утром получилось. Вовсе не Софой она оказалась. А очень даже Тоней. Причем ночью он имя еще помнил, а к утру вся лишняя информация выветрилась из башки напрочь. У-у-у, что эта Тоня тогда ему устроила. Неужто решила, что если второй раз, если до утра осталась, так и тапочки свои к нему можно перевозить с зубной щеткой? Вот в том числе и поэтому каждая его связь – одноразовая.

— Иди к черту! Джентльмен… – недобро усмехнулась загадочная незнакомка. Нутро отчетливо улавливало волны ее недовольства. Только толку? Манипуляции на Егора никогда не действовали, он сам кем хочешь сманипулирует при желании.

— Как скажешь, – безучастно отозвался он, неотрывно следя за вальяжными передвижениями Коржа в пространстве. С откровенно брезгливым видом кот перенюхал всю валяющуюся на полу одежду и удалился в сторону кухни – проверить, есть ли что пожрать. Да, в этой квартире у соседского кота была собственная миска. Знала бы тетя Надя, что Корж точит не дважды в день, а минимум трижды, по головке бы свое «горе луковое» не погладила.

Что до проклятий… Ему не впервой. К черту и по смежным адресам Егора посылали с завидной регулярностью. Он и сам посылал. И давно привык к мысли о том, что в глазах своих жертв выглядит последним ублюдком. И все же водопад эмоций с их стороны всякий раз вызывал в нем искреннее недоумение. Кроме одноразового секса, ни одной из них он никогда ничего не обещал, да и как еще можно воспринимать намерения человека, упоминающего массажный стол спустя пять минут знакомства? Как серьезные? Разве у него на лице написано, что он серьезен? В глазах, что ли, написано «Завтра я тебя в загс поведу»? Отнюдь. Егор прекрасно знает, что именно раз от раза написано на его лице. Черным по белому, бегущей строкой на лбу. «Ты привлекательна, я чертовски привлекателен, так чего время зря терять?»^[9] – посыл всегда примерно таков, в разных вариациях. Так и к чему тогда истеричные выходки после?

Однако редко когда эти райские птички вылетали из его холостяцкого гнезда так же непринужденно, как в гнездо пикировали, то есть не питая надежд на продолжение знакомства. В основном же по итогу выяснялось, что они рассчитывали не только на приятно проведенный день или вечер, но и на утро. А если экспериментальное совместное утро все же наступало, что само по себе уже нонсенс, то и на кофе в постель. Иногда, не дождавшись просьбы оставить номер телефона, пытались всучить его сами. Егор прямо говорил, что не позвонит. И вот тут-то… Вот только тут до них доходило, что продолжение не запланировано. Что их просто использовали. Потому что они дали себя использовать, потому что с первой минуты показывали, что не имеют ничего против такого расклада. Потому что вели себя откровенно вызывающе, открыто демонстрируя свою доступность. Провоцировали. И что потом порой в момент озарения начиналось, мама дорогая! Обиды, надутые щеки и губы, слезы, весь ассортимент смачных эпитетов на голову – роль оскорбленной в лучших чувствах добродетели некоторым из них удавалась убедительно. Одна даже, как сейчас помнит, умудрилась ослепить вспышкой чувства вины: ее ночной «концерт» по градусу выданных эмоций переплюнул его собственный – настоящий. Но восвояси все же удалось ее отправить, причем сделать это еще до того, как часы возвестили начало новых суток.