Онлайн книга «Соседи. Книга 1»
|
Не хотелось представлять, о чем соседи в тот момент подумали. Весь этаж, наверное, о чем-то, да подумал. Почему приводил он их днем или вечером, а за порог стремился выставить до полуночи? Потому что в полночь карета превращалась в тыкву, а выбранная по случаю маска отправлялась на полку до востребования: носить ее круглосуточно решительно невозможно. Егор и так ощущал, что она вот-вот прикипит к лицу. Потому что ночи созданы для души, а утра – для тела: ночью слышишь себя и ворох утонувших в дневной суете мыслей, а утро заряжает энергией на грядущие сутки. Ночью внутри звучит музыка. В общем, ночью и утром посторонним вход сюда заказан. А иногда ночь – это борьба. Всем им, в принципе, вход сюда был бы заказан на веки вечные, если бы не кошмары, что возвращались к нему с завидной регулярностью. Если бы в них из раза в раз он не видел себя ребенком, методично качающимся туда-сюда в тщетной попытке успокоиться. Если бы во снах снова и снова не являлись ему эти хранящие печать смирения лица детей и отпечаток раздражения лица взрослых. Если бы не облупленные эти стены. Если бы опять и опять не возвращалось чувство одиночества. Никчемности. Ущербности. Отверженности и обреченности. Вины и стыда. Удушающего ужаса. Если бы не призраки прошлого, здесь бы никогда никого – никого! – не было. Если бы не фантомное дыхание прожитого, наверное, не цеплялся бы он за малознакомых людей как утопающий за спасательный круг. Не использовал бы их снова и снова, лихорадочно гоня прочь выжигающие грудину чувства. Не бежал бы от них после, как черт от ладана, избегая никчемной, бесплодной привязанности. Не лепил бы на лицо маску беспечности, пряча страх и опасаясь разоблачения. Не выжимал бы себя досуха день за днем, хватаясь за любую деятельность, занимая каждую свободную минуту, испытывая себя на прочность, прощупывая жизнь на границы возможностей, а Вселенную – на границы терпения. Все могло сложиться иначе, он мог бы стать совсем другим человеком, «если бы». Если бы да кабы. Когда-то, кстати, Егор заметил: полная отдача на сцене и в сексе от ночных кошмаров пусть временно, но избавляет. Спится крепко. Спалось. * * * 18 июня. 17:00. Кому: Том: Ты когда-нибудь разочаровывался в себе? 18 июня. 17:50. От кого: Том: Что стряслось? 18 июня. 17:55. Кому: Том: Я осознала вдруг, насколько безразлична к людям. Насколько я их не знаю – даже тех, с кем живу на одной лестничной клетке. Своей бабушке раз в месяц звоню. Том, что я за человек такой? В кого такими темпами превращусь лет через десять? 18 июня. 18:33. От кого: Том: «Обыкновенный человек ждет хорошего или дурного извне, а мыслящий – от самого себя»[10]. Если верить такому взгляду, ты мыслящий. Способный видеть самого себя, это ценно. С другой стороны, знаешь, с таким категоричным мнением Андрея Ефимыча, поделившего мир на «мыслящих» и прочих «обыкновенных» (читай: недалеких), я не согласен. Ничего не могу с собой поделать – тухлый запашок мании величия в нос бьет. Я, скорее, согласен с другим героем истории, который в ответ на этот пассаж замечает: «Идите, проповедуйте эту философию в Греции, где тепло и пахнет померанцем, а здесь она не по климату». Чуть понесло меня, сорри. Так вот. На мой взгляд, обыкновенный ты человек – самый что ни на есть. И я. Все мы обыкновенные, все рано или поздно что-то о себе понимаем, что-то в себе разглядываем. Сомневаемся, разочаровываемся в себе и в мире. Мне кажется это нормальным. Никто не идеальный, не белый, не пушистый, в каждом найдется ложка-вторая дегтя, иногда ведро. Ты же, судя по твоим интонациям, заглянув в себя, уже умудрилась откопать где-то в недрах целую цистерну… Во-первых, реально, к черту такую «философию». Во-вторых, уверен, цистерна – не твой случай и не случай большинства. |