Книга Соседи. Книга 1, страница 283 – Катерина Драгомирова

Она пытается!

— Нормально, дочь, – отец с благодарностью ухватился за возможность поговорить о чем-нибудь другом. – Тоже не без сложностей, но… Марина старается. Старшая – умница, отличница. Младшая… болеет, лечим.

— Что-то серьезное? – напряглась Ульяна. Никогда не могла она спокойно думать о том, что некоторым детям в этом мире приходится, не успев начать на Земле свой путь, вступать за жизнь в борьбу. Чем они успели провиниться? Хоть какая-то справедливость в этом мире есть? Ау!

Папа покачал головой:

— Не бери в голову. Не смертельно, слава Богу.

«Ну как это? „Не бери…“ Ты же мне не совсем чужой…»

— Может, вам нужны деньги? – робко поинтересовалась Уля. – Ну… На лечение? У меня есть, только скажи… – заторопилась она, смущенная собственным предложением и взглядом, которым отец в эти секунды ее наградил. Черт с ним, с билетом, купит на кровно заработанные. Она их на туфту всякую откладывала, а пустит на дело.

— Какой ты была, такой и осталась, – светло улыбнулся папа. – Всегда готовой все отдать. Спасибо, дочь, не надо. Нам хватает, справляемся, государство помогает. Да и… Не думай, что плохо все: перспективы у нас хорошие. Лучше расскажи, как твои-то дела? Работаешь уже, наверное?

«Ну, раз государство…»

— Угу, – поморщилась Ульяна неприязненно. – Работаю. На фирму «Рога и копыта». Переводчиком.

— Не нравится, – заключил он. Видимо, весь Улин вид говорил именно об этом.

— Нет. Это не то, чем бы я хотела заниматься, – честно призналась Уля. – Скучно.

Зачем, в самом деле, она послушала мать и решила идти по ее стопам, если душа стремилась к другому? Чтобы масло на хлеб мазать? Чтобы поддержать семейную традицию? Папа – этнограф, мама – филолог, и дочь туда же? Чтобы не разочаровывать? Когда тебе каких-то шестнадцать лет, очень сложно услышать себя, разогнать туман в голове и разглядеть собственную дорогу, а теперь… Но слова Егора тогда вселили в нее толику веры в свои силы: она даже успела посмотреть, какие вузы предлагают программы по интересующему ее профилю. Правда, обучение на дизайнера в заинтересовавших ее учреждениях стоит конских денег, ну и что? Теперь она сама может их зарабатывать.

— Тебе всего двадцать четыре. Вся жизнь впереди. Еще не поздно что-то в ней изменить, – папин голос звучал очень ободряюще. – Я бы даже сказал, самое время.

«Вы с ним одинаково говорите…»

— Можно сказать, я уже в процессе, – неуверенно усмехнулась Уля. Ну да, в самом его начале: приценилась. Мама, опять же, ничего о ее желании не знает, и еще неизвестно, как отреагирует. – Но за вложенные в учебу силы обидно.

— Обидно тебе будет лет в пятьдесят, дочь, когда ты оглянешься назад и поймешь, что жила не так, как хотела, – озвучил ее страхи отец. – Языки всегда пригодятся, учила ты их точно не зря. Не ограничивай себя, возьми выше. Я готов тебе помочь, подниму связи, если понадобится. Только скажи, что тебе это нужно.

Ульяна слушала папу, а в голове красной строкой бежала мысль о том, что, если бы он от них не ушел, ее жизнь могла бы сложиться иначе. Он бы, наверное, смог на семейном совете отстоять ее право выбирать свой путь самостоятельно. Подтолкнул бы, приободрил, поддержал. Осаждал бы маму в ее желании контролировать каждый шаг дочери.

— Спасибо, пап… Я пока не определилась…