Книга Соседи. Книга 1, страница 41 – Катерина Драгомирова

Зато Вадим наконец отвлекся от своего телефона. Словно почувствовав Улино потерянное состояние, поспешил перевести тему.

— Извинения от Рыжего дорогого стоят. В следующий раз лет через десять услышишь, – добродушно усмехнулся он, запихивая смартфон в карман. – Так что принимай. Рыжий, – перевел взгляд на Егора, – кстати, а пульт диджейский ты куда дел?

— Продал, – выуживая из-под стола чехол и упаковывая в него одну из гитар, все так же беспечно отозвался Егор.

Вадим искренне удивился. И даже, кажется, чуть-чуть расстроился.

— Почему? Крутой же был! – в сердцах воскликнул он, состроив при этом такую трагичную физиономию, будто продал его друг не пульт, а душу. Похоже, Вадим – это просто ходячая драма, на театральные подмостки ему надо было подаваться. Если уже не… Впрочем, именно сейчас его чувства Уля понимала. Может, в его глазах продажа техники выглядела точь-в-точь так же, как в ее – избавление от сотни-другой книг.

Егор в ответ лишь устало вздохнул: кажется, все это его порядком утомило. Или нет, утомило – не совсем подходящее слово, подходящее слово – достало. Но как бы то ни было, к Улиному огромному удивлению, на фоне которого о книгах даже как-то немного подзабылось, на три известные буквы никто никого пока не слал.

— Потому что мне понадобились деньги на синтезатор, – терпеливо пояснил он, продолжая изображать умиротворение на лице. В глазах, однако, читалось: на исходе его терпение. – С пультом любви у нас не случилось.

Вадим, в отличие от Ульяны, явно не чувствовал, что ступил на лезвие ножа. Не похоже, что он вообще придавал значение эмоциям окружения. А вот Уля, в которой осознание нелепости ситуации за прошедшую минуту успело существенно потеснить чувство негодования, попробовала вдруг поставить себя на место Егора. Как происходящее выглядит в его глазах? Возможно, так: ввалились и чуть ли не с порога напали на него вдвоем, требуя письменных объяснений, какого черта он избавляется от личного имущества, забыв спросить мнения чужих ему людей.

— На кой ляд тебе синтезатор?! – всплеснул руками Стрижов, продолжая недоуменно глядеть на Егора в ожидании пояснений.

— Я же не интересуюсь, на кой ляд тебе двадцатые New Balance, Стриж.

Егор кривовато усмехнулся. Это явно был маленький ответный камушек в кое-чей огород, а может – прозрачное предложение перестать задавать дурацкие вопросы.

— Понял.

«Бинго», – отразилось на лице соседа. Раньше любимое Егорово словечко было, Уля внезапно вспомнила. Его взгляд заскользил по поверхностям. Спустя несколько секунд в карманы штанов отправились картхолдер и смартфон с рабочего стола, сигареты. А в карман чехла от гитары – какой-то толстый кабель, синяя коробочка и несколько пластиковых белых баночек. В таких обычно пленку хранят, но что на самом деле было внутри, Ульяна не разглядела. Она молча наблюдала за сборами, пытаясь смириться с пониманием, что эти гитары стоят тут не просто для украшения интерьера, не для того, чтобы производить впечатление на «девчат». Что фотоаппараты – цифровые и пленочные – используются по назначению, что он и впрямь пару десятков раз прыгал с парашютом, что слушает винил, подкармливает их кота и черт еще знает чем, о чем она и не догадывалась, занимается. Никаких оснований согласиться с предположением, что у Егора «вакуум внутренний» или «диагноз смертельный», Уля не нашла. Здесь Том ошибся.