Онлайн книга «Соседи. Книга 1»
|
Раньше Ульяне и в голову бы не могло прийти, что кричать можно и шепотом. Оказывается, при желании можно все. Мама стала белее стены, у которой стояла: — Уля, это не так. Ты же помнишь, я действительно волновалась. Это правда! И волнуюсь! И не знаю, как буду смотреть его матери в глаза, когда окажусь… там. Я ведь ничего не смогла сделать. Но ты – ты моя дочь! Единственная. Это совсем другое. Будет у тебя собственный ребенок – ты меня поймешь. «О боги!» — Может быть. Но пока не понимаю, – пробормотала Уля, пытаясь в этот раз не только не поддаваться на извечный мамин аргумент о единственной отдушине в жизни, но и наскрести храбрости на сопротивление. – Я очень тебя люблю, но давай не доводить до того, что твоя дочь соберет чемоданы и хлопнет дверью, мам. Нет, это невозможно. Невозможно же жить с постоянной оглядкой на то, а что она скажет. В вечном страхе услышать ее осуждение. Нельзя продолжать разрешать маме себя продавливать. — И да, я на пилон хожу! – собравшись с духом, выдохнула Ульяна. – Это который «шест»! Уже несколько недель. И с парнем одним уже полгода общаюсь в интернете! А, вот еще что… И не девочка невинная я уже! Вот такая у тебя испорченная дочь. Без всякого влияния извне, сама испортилась. — Что?.. Прислонившись к стене, мама стала медленно оседать на пол. Праведное негодование мешало понять, ей и правда поплохело или же она просто устраивает очередное представление с целью надавить на совесть. Ослепленная, в запале, Ульяна выпалила: — Что? Шест! Вот так! И не собираюсь бросать! И ни о чем не жалею! Мне нравится! * * * 11:15. Кому: Юлёк: Я сама приду, дома неспокойно. Жди. 15:32. Кому: Том: И все-таки жаль, что ты не в Москве. Мозги на место вправлять у тебя выходит, как ни у кого, а мне надо. Но о таком в переписке не расскажешь, конечно. Она собиралась торчать дома, но планы изменились. Накинув на плечи тренч, схватив с полки зонт-трость, Уля вылетела из квартиры. Четыре часа ушло на то, чтобы откачать маму, не растеряв при этом отвоеванных позиций. Четыре часа ушло на примирение, на разговор о пилоне и на объяснения, что она занимается не похабщиной, а воздушной акробатикой, что это настоящий вызов, что это сложно, больно и страшно – страшно интересно. На легализацию покрывших тело синяков. На попытки спокойно обсудить наболевшее. На попытки убедиться, что мама не лицемерка распоследняя, что и впрямь все еще переживает. На то, чтобы показать ей, что ее понимает. Попросить прощения за причиненную боль. Но отстоять при этом право жить жизнь так, как ей иногда – всего лишь иногда – хочется. Взять с мамы обещание не диктовать и не вмешиваться в ее выборы. Взять обещание приглядеться. Ведь, как сказала баба Нюра, «в приближении все не то, чем кажется издалека». Такая простая истина, лежащая буквально на поверхности, но нередко люди не замечают именно находящегося под самым носом, мнят себя, ставят выше других. Очень просто чувствовать себя на высоте, над остальными, когда и смотришь на этот мир с высоты. Шмякнешься в лепешку с нее разок-второй – так будет тебе и надо. Стой на земле ногами, будь приземленнее – увидишь больше. В общем, выйти из дома, не убедившись, что мама более или менее отошла и их отношения не пострадали катастрофически, Ульяна не смогла. |