Онлайн книга «Соседи. Книга 1»
|
В общем, ничего особенного. Всё как у всех. Ну, фактически… В его сознании Ульяна так и осталась ребенком, на горшок при нем ходившим. Со своих семнадцати лет он перестал за ней приглядывать: «необходимость отпала». Переключил внимание на другие интересы, коих образовалась куча-мала, смирился и отпустил. И приглядываться к ней тоже перестал: мозг пришел к выводу, что правильнее сместить фокус. И тем не менее, как бы ни сложилось, Ильины – это константа, жирная непрерывная линия, идущая фактически через всю его жизнь. Раньше тянулась еще одна такая же жирная линия, но в его двадцать пять оборвалась. Остались только соседи. И он за них цеплялся, только за них. Образ малой сложился, закрепился, зацементировался, отпечатался в подсознании фотокарточкой, и потому Егор оказался абсолютно не подготовлен к фокусам этого беспокойного майского утра. Его застигли врасплох. Когда проверка целостности конечностей несчастной тети Нади в четыре руки наконец закончилась, взгляды встретились в районе седеющей макушки. На него в упор смотрели васильковые глазищи. Два огромных озера, на глади которых начинался шторм. — Егор, почему там, где ты, постоянно что-то происходит? – хрипло поинтересовалась Уля. Оцепенение. Он опешил под этим ни черта не детским взглядом. В башке случился мгновенный затык, натуральный диссонанс. Вот она в коляске, вот на горшке, вот в школе, вот гофрированные банты и красные ленты, вот платьишко в горошек с рукавами-воланами и пышной юбкой-колоколом. А прямо сейчас вновь стоит перед ним насупленная, в огромной розовой пижаме с мишками, застегнутой наглухо, и Егор бьется об заклад: в кровати у нее тоже мишка, и не один. Ее детская щека еще хранит след подушки, грудь в растущем негодовании поднимается все выше, взлохмаченная копна темных волос образует на голове грозовую тучу, их «антеннки» потешно тянутся из макушки во все стороны, локоны лезут на лицо, и малая пытается сдуть их потоком воздуха, а когда не выходит, сердито заправляет за маленькое ушко. Губы угрожающе поджаты, смешно хмурятся густые брови. В общем, вид она имеет… весьма и весьма забавный. И голос еще не проснулся, что добавляет впечатлений. Но глаза… Глаза… Он вроде так близко их и не видел-то никогда. А там… «Что это?..» — Откуда ты знаешь? – выдавил из себя. Кажется, на секунду даже дыхание перехватило. Но ироничную ухмылку на всякий случай миру предъявил. Мало ли… Просто на всякий случай. — Что знаю? – недовольно поинтересовалась Уля. — Что там, где я, постоянно что-то происходит? — Я вообще-то через стенку живу, Егор, – недобро усмехнулась она. – Догадываюсь. «Только этого не хватало…» Она права. Там, где он, что-то происходит постоянно. Потому как он сам это «что-то» организует. Сам ищет приключений на свою задницу, окружает себя делами и людьми. Его мозг упрямо считает, что на сон достаточно и четырех-пяти часов в сутки. Лет пятнадцать из тридцати жизнь без остановки пробуется на вкус. Уже пять лет, как дверь его квартиры всегда открыта – и пол-Москвы в курсе и с удовольствием этим пользуется. А ему только того и надо. Он не хочет, отказывается вспоминать, что бывает и по-другому. Как это – по-другому. Сколько сейчас Ульяне? Порядка двадцати с хвостиком. Двадцать четыре, должно быть, если самому ему тридцатка. Так-то, по паспорту, она давно не ребенок. И пронзительный взрослый взгляд данный факт лишь подчеркивает. Вселенная словно предлагает ему прозреть, вынырнуть из киселя, в котором он добровольно увяз, и смириться с неизбежным. Словно нашептывает сейчас в ухо: «Все течет, Егор, все меняется. Мир меняется, жизнь меняется, а ты – нет. Хватит. Пора себя принять». |