Книга Неидеальный спор, страница 74 – Саша Керн

Приближения праздничных дней я не ощущала, думая о том, что все выходные проведу у тётки в другом городе, потому что Настя собиралась с какой-то подружкой отправиться в отпуск в Тайланд. Билеты и путёвку они купили ещё в начале года, когда никто не думал, что мама вот так быстро угаснет.

В глазах образовалась предательская пелена из слёз, готовых хлынуть в любой момент. Я подняла голову и посмотрела на макушку ёлки, совершенно не слушая, что бубнит рядом Кравцов.

— Я ничего не буду рассказывать, – ответила я. – Ты молчишь, и я теперь буду молчать.

— Отличная позиция, Вик, – нахмурился Андрей и потёр свой шрамик на щеке.

Каждый раз, когда я касалась этой темы, он нервничал, и этот жест выдавал парня с потрохами. У всех должны оставаться свои секреты, почему я обязана была рассказывать о тайне Никиты?

— Я всё ещё жду, что ты расскажешь наконец, что происходит у вас дома и у тебя в башке конкретно. И тогда подумаю, посвящать ли тебя в мои мысли и дела.

— Ты снова хочешь поругаться? – не выдержал он.

— Да, потому что у меня чертовски отстойный день. И я не хочу ни о чём говорить.

— Окей, – согласился он и двинулся в раздевалку, а я за ним.

Весь день от Астахова продолжали сыпаться сообщения, некоторые я даже не читала. К концу последнего урока, английского, с которого я просто выползла, хотелось отправить Никиту в блок или удалить мессенджер безвозвратно.

Кто знал, что ему написать? Я – нет. Это чувство, когда ты вроде бы справился с одной трагедией, болезнью, которая незримо присутствовала в твоей жизни, заставляла мысленно возвращаться к ней, переживать, кусать губы, сдерживать слёзы, говорить себе, что всё будет хорошо, когда ничего уже нельзя вернуть. И вот теперь я хотела отстраниться от человека, которому не могла помочь. Конечно, ничего похожего на болезнь матери здесь не просматривалось, но только одна мысль, которая всё повторялась и повторялась, снова пугала так, как не смогла напугать меня ни одна книга Кинга.

Поэтому я молчала.

А после того как ко мне подошёл этот напыщенный самовлюблённый друг Астахова Гарик, смотря на меня, как тот ангел с ёлочки, и как бы между прочим спросил, что у меня с телефоном и почему я не отвечаю на сообщения, осталось только согласиться на свидание с Репиным, чтобы все от меня отстали.

Да, наверное, я совершала ошибку за ошибкой, не задумываясь о том, что кому-то делаю больно, потому что самой хотелось избежать боли. Хотелось веселиться, ведь именно об этом говорят все, когда вспоминают свою школьную жизнь. И именно это делают глупые люди, когда пытаются избежать проблем.

Свидание оказалось бы волшебным, если бы не моё к нему отношение. Матвей пригласил меня на съёмки «Новогоднего огонька», который должен был выйти в эфир в самую главную ночь года. Парень пытался одновременно и поразить меня, и удивить, и создать сказку – такую, чтобы я пала к его ногам.

Мне хотелось весёлой непринуждённой обстановки, где можно болтать о чём угодно, выспросить о Маше, девочках и понять, что делать дальше. Но поговорить совсем не получалось.

Сначала меня гримировали, как какую-нибудь актриску, потом подбирали платье, причёску, поили лимонадом, чтобы я развеселилась и поддалась всеобщему сумасшествию, словно сегодня точно наступает Новый год. А когда всеобщее веселье и шум вокруг достигли своего пика, нас рассадили за столики и включили фонограммы певцов. Матвей сидел рядом, улыбался и болтал всякие комплименты, я же смотрела и не понимала, зачем такому симпатичному и, в общем-то, умному парню устраивать этот цирк с конями, если он может познакомиться с любой девушкой и быть счастливым.