Книга Минута до Бруклина, страница 110 – Марк Алонский

— Ты ведь и меня заразил своей мечтой. Ты же так хотел, чтобы твои песни услышал весь мир. Ты лишь убедился, что в мире точно найдутся те, кто захочет подтереться твоими текстами! И что? Будут и такие, кого затронет твоя музыка так, что это будет… Это будет навсегда для них. Ты врубаешься?

— Извини меня, — повторил я, чувствуя, как мне сдавливает горло. — Ты реально считаешь, что мы можем продолжить?

— Пф, конечно! Мы ДОЛЖНЫ продолжить. Теперь у нас есть дрянной опыт, и, если все следующие выступления будут такими же погаными, мы знаем, к чему готовиться. — Ник рассмеялся, но тут же осекся. — А вот Аарон так не считает. Точнее, он, может, и считал, но твое поведение его круто задело. Я тебе вообще не советую лезть к нему с пустыми руками.

— А что я могу ему подогнать?

— Подгони ему хит, — снова рассмеялся Ник. — Он про тебя слышать ничего не хочет. Говорит, что ты обиженная целка.

* * *

Ник уснул быстро, а я остался в темноте один на один с реанимированной мечтой. Я был заведенный, полный жизни и надежды. Надежда снова засияла прожектором, под таким ярким светом нельзя спать.

Неделями я ходил, уверенный в лживости всех своих мечтаний. Короткий разговор смог легко убедить меня в обратном.

Почему так? Из-за моего характера, что гнется, как прут? Потому что я был легко внушаем? Потому что я не смог поверить на все сто, что освистанная сцена — это и есть финал для моей музыки?

Утром я шел по лесу, упиваясь собственным бессилием и смиряясь с происходящим. Сейчас я лежал в кровати и предвкушал игру в команде, новые песни, и другое, успешное выступление.

Я трясся от восторга, забывал дышать. Мне хотелось бежать к Аарону, заставить его сесть за барабаны и играть, играть, играть! Почувствовать музыку, заполнить ею пространство гаража и немного — реальность соседей.

(гараж! черт возьми, как же я хочу туда!)

Я представил, как мы снова играем втроем, и Ева тут же открыла дверь в мои мысли. Все стало как раньше. Далеко и близко замаячил шанс встретиться с НЕЙ, который точно нельзя было упускать. Я уверовал, как никогда до этого, что судьба точно столкнет меня с Евой, но двигаться она станет только под мою музыку. И я буду играть, а когда встречусь с НЕЙ, больше никогда и ни за что ее не отпущу.

Музыка и Ева переплелись в моем сознании. Они были единым успехом, которого я вожделел до помутнения.

Два смысла моей жизни, неотделимые друг от друга.

* * *

Я написал то, что давно обещал Аарону — песню про «руки и небо». Мне хотелось придумать музыку к ней, но в отсутствии гитары я просто мычал себе под нос возможные мелодии.

Аарон игнорировал меня. Я приходил к гаражу каждый день, всю осень подряд. Наши общие знакомые, видя, как я пытаюсь прорвать оборону Аарона, смотрели на меня со смесью веселья и неловкости. Панда и Пурген громко возмущались происходящему.

— Да помиритесь вы уже, мужики! — кричали они каждый раз.

Когда я сказал Аарону, что написал новую песню, он предложил ей подтереться.

Когда я спросил, могу ли я забрать свою гитару у его знакомого из «Куба», он ответил, что я могу сходить на три буквы.

Поведение Аарона и его слова меня раззадоривали. Это было похоже на начало нашего пути, когда барабанщик изо всех старался показать, где мое место.

(ты пытался тогда, но я все-таки начал играть с тобой. ты пытаешься сделать это снова, но я дожму тебя, и репетиции возобновятся)