Книга Минута до Бруклина, страница 111 – Марк Алонский

Единственное, что действительно меня заботило, так это ускользающее сквозь пальцы время. Я не приближал встречу с Евой ни на шаг из-за капризов Аарона. Я знал, что это временно, и скрывал свое нетерпение за маской раскаяния.

К тому же я действительно был виноват. Огромное эго Аарона было не так уязвлено выступлением, как моим поведением.

(наверное, его никто и никогда еще не игнорировал вот так, ха-ха!)

Аарон показывал, что он непреклонен, но из раза в раз позволял мне чуть больше. Я стал заходить в гараж, смог следить за репетициями — остальных групп. Стоял рядом во время перекуров, иногда у меня спрашивали, знаю ли я другие фразы, кроме как «давай попробуем еще раз».

Аарон сдался в середине ноября. Оказалось, что моя гитара все это время хранилась у него в гараже, в чьем-то чехле, прямо у меня под носом. Когда я взял ее в руки, это было так же трепетно, как в первый раз, и так же странно на ощупь. Пальцы помнили каждый аккорд, но были не такими проворными, как до огромного перерыва.

Освистанное выступление мы обсудили только один раз, когда напились втроем после репетиции. Аарон сказал, что это даже хорошо, что мы получили пинок на старте. Когда Ник и я собирались домой, не способные говорить внятно, Аарон вдруг сказал, что думает о той сцене и байкерах каждый день. Я подошел к нему, шатаясь, крепко обнял и пообещал, что мы заменим это воспоминание тысячами других, ярких и красочных. Аарон вроде сказал тогда, что ни слова не понял из моего бормотания.

* * *

Со стороны Бруклина по-прежнему раздавалась только тишина. Я перестал ждать писем.

В новогодние праздники с Доллис случилось то, что давно должно было случиться. Все выпитое, наконец, дало о себе знать. Было раннее снежное утро, когда тетку увозили на скорой. Желтое лицо Доллис контрастировало с белоснежным фоном и больше напоминало оперение цыпленка, чем цвет человеческой кожи.

Мы с Ником остались дома одни. Мы перерыли всю комнату Доллис, все шмотки, залезли в каждый угол, но не нашли никаких заначек. Содержимое холодильника вызывало тоску: палка дешевой копченой колбасы, кетчуп, масляные шпроты. Ник предложил пригласить к нам знакомых потусоваться в надежде, что они принесут что-нибудь поесть.

Так одна пьяная компания просто сменила другую.

— Окраина города и никаких соседей, никаких проблем с полицией! — так Ник расхваливал жилье.

Наш дом всем пришелся очень по душе. Сарафанное радио поймало десятки волн, дорогу к нам отыскали крайне разношерстные гости.

Мы пили с самого утра, блевали, засыпали, где придется, и это было очень весело. Аарон предлагал прерваться на репетицию единожды, а потом, кажется, вообще забыл о том, что он барабанит сразу в нескольких группах.

Это был беспросветный запой. Я запивал торт, принесенный кем-то в честь дня рождения, абсентом, и у меня не было планов дальше следующей ложки.

С каждым днем в доме Доллис становилось все больше народа. В один день я с трудом смог отыскать знакомые лица. Какая-то неблагополучная парочка поселилась у нас на целую неделю, полностью заняв комнату тетки.

Каждый вечер в дверь скреблись собутыльники Доллис и настоящим удовольствием было прогонять их этой огромной пьяной толпой.

— ЧТОБ НЕ ПОЯВЛЯЛИСЬ ТУТ БОЛЬШЕ! — так орали все, и я орал вместе с ними, чувствуя себя абсолютно защищенным.