Книга Минута до Бруклина, страница 58 – Марк Алонский

Было так потрясающе находиться на этой маленькой светлой кухне. Ева сидела напротив, подтянув колено к подбородку, и быстро ела. Все вокруг было таким потрясающим: от улыбающейся яичницы до засвистевшего чайника.

Я подцепил вилкой помидор, глядя на Еву. Она периоди-чески поднимала на меня глаза, в них было что-то вопросительно-ожидающее.

Я вдруг догадался, какого вопроса она ждала.

— Ты нарисовала что-то новое?

— Да.

— Покажешь мне?

— Да, — лицо Евы словно просветлело. — Попозже. Давай ешь.

— Очень вкусно, кстати.

Мы молча застучали посудой, потом Ева убрала тарелки в мойку и потянулась за чайником. Я подумал, что для меня обед с Евой — это событие планетарного масштаба. Для самой Евы — просто обыденность. Я не первый, с кем она вот так сидит у себя дома, потому что точно не единственный, кто тянется к ней. С ней было потрясающе легко, с ней хотелось остаться навсегда.

(мне бы просто радоваться! она приготовила мне поесть, неужели это вообще происходит со мной? зачем даже в минуты абсолютного счастья я выискиваю мысль, которой можно омрачить момент?)

— Сахар?

— Ложку.

* * *

Ева хотела отправиться к Аарону на автобусе, но я предложил пройтись, ссылаясь на отличную погоду. У меня просто не было денег на проезд.

Мы шли не меньше часа. Я старательно веселил Еву всю дорогу, скрывая свою тревогу. Я хотел, чтобы ей со мной было также просто и легко, как и мне с ней.

Было около пяти вечера, когда мы дошли до Аарона. Барабанщик жил в двухэтажном частном доме, к которому примыкал гараж. Рядом кто-то небрежно бросил свои тачки, старые Ford и Volvo. Гараж потряхивало от происходящего внутри, агрессивная музыка, звучавшая в его стенах, вряд ли оставляла соседей равнодушными.

Я представлял все иначе. Почему-то я думал, что мы застанем Аарона одного, и я сыграю только под его изучающим взглядом. Сейчас в гараже явно было больше одного человека.

(толпа?)

Ева прошла вперед меня, щелкая пальцами в ритм барабанной партии. У двери в гараж она обернулась и ободряюще улыбнулась. Я вернул улыбку и шумно сглотнул. Ноги грозились подкоситься в любой момент.

Ева открыла дверь и крикнула: «Привет», стараясь перекричать игру. Когда она зашла внутрь, музыка резко оборвалась.

Мне ничего не оставалось, кроме как тащиться вслед за Евой. Во рту пересохло так, что собственный язык стал казаться там не к месту. В нос ударил специфический запах: так пахло бы в школьной раздевалке, если бы в ней разрешили курить.

— Дверь закрой! — крикнул, кажется, Аарон, и я медленно повиновался.

Глаза начали привыкать к тусклому освещению. Я насчитал шесть человек: четверо за инструментами, двое справа на лавке. Ева стояла со мной рядом.

Я вообще не знал, как вести себя и что говорить. На меня смотрели шесть пар глаз. Я, как ни старался, не мог разыграть спектакль, в котором для меня, чердачного жителя, такие компании — обыденность. Это было все равно что встать на раскаленный песок и улыбаться, не двигаясь с места. Меня выдаст что угодно, затянувшееся молчание не играло мне на руку.

Ситуацию спас Аарон.

— Ева, садись пока, — он кивнул на лавку. — Мы сейчас доиграем.

Он застучал палка о палку: раз, два, раз, два, три. Гитары тут же заревели так громко, что с непривычки стало больно ушам. Вокалист натуральным образом заорал, наклоняясь вперед вместе с микрофонной стойкой, я поспешил аккуратно его обойти, шагая за Евой.