Книга Шелк и кровь. Принцесса (не) должна умереть, страница 16 – Анна Платунова

Комната погрузилась в тишину. За стенкой продолжал храпеть ненавистный Дирк, все так же колыхались тени от приглушенного света магической лампады, чуть вздымалась и опадала портьера: ее качал ветер, проникающий сквозь щели окна. Ничего не изменилось. И изменилось все.

Я еще не простила Корвина, ведь, если бы не его военный гений, все эти Хейлы, Дирки и Мейны не дорвались бы до власти так скоро. Однако… Кого я обманываю? Отец сам приблизил конец собственного правления, не в этом году, так в следующем революция все равно бы разразилась. Я не простила Корвина, но огромная тяжесть упала с моих плеч.

Стало так легко. Я ощутила себя невесомым пузырем воздуха. Голова закружилась, руки и ноги ослабели. Кажется, я все это время держалась лишь на чувстве ответственности, а теперь сдулась… Или надулась? Я хихикнула. Какая смешная мысль… Смешная…

— Рин! — Голос Корвина звал меня из дальнего далека. — Рин!

Прежде чем грохнуться в обморок, я успела ощутить, как он осторожно опускает меня на постель, устраивает мою голову на подушке. Укрывает одеялом плечо.

Остальное точно примерещилось в полубессознательном состоянии. То, как он отводит пряди с моего лба. Смотрит, наклонившись так близко, что я чувствую щекотку от его дыхания на виске. И голос:

— Я вытащу тебя, Рин…

Очнулась я оттого, что в нос ударил аромат горьких трав, не противный, но резкий, и в голове прояснилось еще до того, как я села на кровати, подхватывая спадающее одеяло. Корвин стоял рядом и держал жестяную кружку.

— Выпей.

Он осторожно передал кружку в мои слабые руки и отпустил лишь тогда, когда удостоверился, что я держу крепко.

— Что это?

От жидкости, пахнущей травами, поднимался пар.

— Не хочу, чтобы ты заболела перед тем, как придется бегать по лесу под дождем. Это настой живисила, отоспишься и будешь как новенькая.

Я вздохнула, спустила ноги на пол и сделала маленький глоток обжигающего настоя. Хм, не так плохо, как можно было ожидать: по горлу прокатилась горячая волна, тепло распространилось по телу, и нос впервые за последний час снова задышал без хлюпаний.

— Значит, все-таки лес. И дождь.

Пришлось задрать голову, чтобы посмотреть на Корвина, возвышающегося надо мной.

— Так и будешь… хм… нависать?

Он расслабляется хотя бы наедине с собой или и в постели лежит, вытянувшись по струнке с прямыми плечами? Должно быть, тяжело каждую минуту держать лицо? А может, он уже и привык за все годы, что приходилось командовать людьми. Генералам, как и принцессам, нельзя показывать слабину. Я понимала его как никто. Корвин только с Мелли позволял себе выдохнуть и скинуть броню, потому что с ней, простой и милой, можно было не притворяться. Я опустила нос в кружку, грустя по старым добрым временам. И тут Корвин примостился рядом, вытянул длинные ноги, откинулся назад и уперся затылком в гобелен, прикрывающий каменную стену. Только теперь стало очевидно, что Корвин устал — и морально, и физически тоже. Он смежил веки и дал себе отдых на то время, пока я допиваю настой.

— Лес. И дождь, — сказал он, не открывая глаз, и на миг мне почудилось, что Корвин разговаривает во сне, но нет, он все еще бодрствовал и вернулся к важному разговору. — Утром в день испытания вас вывезут за пределы Седого леса и выпустят на опушке. Дадут пятнадцать минут форы, прежде чем начать преследование. Игрокам нужно будет добраться до амфитеатра. Выйти на арену. Кто справится, останется жив.