Книга Шелк и кровь. Принцесса (не) должна умереть, страница 14 – Анна Платунова

Я осторожно приподняла крышку и со стоном поднялась на ноги. Творец, как же все затекло! Ноги как деревяшки. Я сейчас не выпрыгну, а вывалюсь из окна мешком с картошкой, а до барака, видимо, придется ползти гусеничкой.

Я переступила через край ларя, зацепилась носком и едва не повалилась ничком. Мыши такого грохота не создают, поэтому на шум сбежались бы и распорядители, и охрана. Если испытания меня не доконают, я сама справлюсь с этой задачей на ура!

Я утвердилась на правой ноге и медленно согнула левую, чтобы вытащить ее наружу. Напрасно я поверила в свои силы: правая нога подвела, коленный сустав щелкнул, и я начала заваливаться вперед, едва успев выставить руки и, конечно, позабыв все заклинания, которые могли бы смягчить удар о деревянные доски.

Вот только очутилась я не на полу, а в крепких мужских руках. Не говоря ни слова, Райдер закутал меня в одеяло — принес его с собой? — подхватил меня и двинулся к двери, толкнул ее ногой и отправился дальше, по коридору к лестнице.

— Что?.. — выдохнула я.

— Молчи, — коротко и сурово приказал он, и я прикусила язык.

Мы поднялись на второй этаж, прошли мимо ряда запертых дверей, последняя, в самом конце, оказалась приоткрыта. Сюда и принес меня Корвин. Ошалевшая от всех ночных происшествий, я в панике огляделась. Ни Дирка, ни Мейны, ни цепей и пыточных инструментов не увидела. Обычная спальня, обставленная очень аскетично. Кровать, стол и стул, сундук у стены. Шторы на окнах плотно задвинуты, так, что наружу не пробивается ни лучика света от магического светильника, который неярко горел на стене, заставляя тени причудливо змеиться и двоиться.

Корвин посадил меня на кровать и приложил палец к губам. Аккуратно запер дверь, а потом прошелся по периметру комнаты, обводя ее раскрытой ладонью.

— Я поставил заклятие звукоподавления, но…

Из-за стены послышался приглушенный храп: Дирк дрых без задних ног.

— Оно не особо помогает, — закончил Корвин вполголоса. — Говори шепотом.

Я стиснула края одеяла, кинула взгляд исподлобья. Сложно говорить шепотом, когда изнутри разрывают эмоции и хочется хорошенько проораться. Корвин тем временем придвинул стул, развернул его спинкой вперед и сел, словно желая создать между мной и собой преграду. Боится, что я вцеплюсь ему в горло?

— Где сейчас Кира? — прошипела я.

— Сейчас? Не знаю, — спокойно ответил он, но тут же продолжил, пока я набирала в легкие воздуха, возмущенная его лицемерием. — Скорее всего она на полпути домой под охраной моего отряда. Живая, здоровая, ей больше ничего не угрожает. Но, вероятно, именно сейчас она расположилась на ночлег в таверне. Точнее сказать не могу.

Тысячи вопросов вспыхнули в моей голове, будто яркие лампочки. Пронеслись, точно рой светлячков. И из всех них я выбрала, кажется, самый неподходящий, чтобы прояснить ситуацию:

— Твоего отряда?

Пару секунд мы взирали друг на друга в немом изумлении.

— Да. Вернее, под охраной части моего отряда. Он состоит из верных лично мне людей, — хмурясь, ответил Корвин. — Больше ничего спросить не хочешь?

О, я очень хотела! И главный вопрос был: «Могу ли я тебе доверять, Корвин?». Вместо того, чтобы произнести его вслух, я все смотрела и смотрела на знакомое и одновременно незнакомое лицо. Когда-то я видела его так близко и так часто, что запомнила каждую черточку. За три года Корвин почти не изменился, только у крепко сжатых губ пролегла жесткая складка, в глазах добавилось суровости, а сейчас под веками еще темнели тени. Мейна сказала, что он не спал всю ночь, тренируя отряды. Чтобы «выродки не сдохли сразу», как он выразился? Или чтобы помочь? Я не знала, что и думать. Душа то взлетала, окрыленная надеждой, то камнем падала вниз. И так бесчисленное количество раз, пока я глядела на хранившего молчание Корвина, а он глядел на меня.