Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 128 – Оксана Северина

Я опускаю голову, чтобы не встречаться с Кракеном взглядом, и снова ковыряюсь в патронах. Мне так хочется попросить найти парня и взять с собой. Но как я могу? Повесить на Кракена еще одну обузу? Он и сам еще паренек, недавно чуть не погибший от огнестрельных ранений. Пусть Кракен и смелый, и живучий, и осторожный, но он все-таки просто человек. И он намного дороже мне, чем незнакомец, хоть мне того и жалко.

«Прости, паренек», — в очередной раз прошу прощения. Проглатываю несуществующую слюну в пересохшем горле и твержу себе: Прошлого нет. Нет будущего. Есть лишь точка, в которой стоишь. Моя точка — здесь, рядом с Кракеном, у костра, где лежат с перерезанным горлом бандиты. Где точка мальчика? Где он сейчас? Жив ли? Неизвестно… И пусть…

— Да ладно, Детка, не тухни. Сейчас каждый выживает как может. Трагедии на каждом шагу. Заколебешься за всех переживать. — Кракен ободряюще похлопывает меня по коленке. — Кстати, ты сказала, что не любишь тру-крайм, а что тогда любишь? Хотя не отвечай, дай сам угадаю… Это ведь истории про любовь? Ну те, где прынцы, рыцари, благородство и любовь до гробовой доски. Как у вас с этим Фриковым, да? Где нет секса, а единственный поцелуй только после регистрации брака. И чтоб умерли обязательно в один день. Например, от инсульта. Я угадал?

Кракен хохочет, а я снова вспыхиваю.

— Ну и дурак же ты, Кракен! Шут гороховый!

Я забываю про паренька, про бычков и мертвецов. Вскакиваю на ноги, и Кракен пытается меня остановить, но я в последний момент уворачиваюсь.

— А что, Детка? Скажешь не так? Это же правда! Ты всегда убегаешь, стоит запахнуть жареным. Вот и сейчас. Значит, точно — я угадал! Ты у нас фея романтики!

Я лихорадочно озираюсь по сторонам, пытаясь придумать себе какое-то новое дело, лишь бы оказаться от Кракена подальше.

— Да ну тебя, Кракен! — отмахиваюсь от него. — Пойду посмотрю, может, там от еды что осталось. А ты тут веселись сам с собой!

Обходя по дуге костер с трупами, я решительно топаю к разгромленной палатке.

— Эй, Детка! Будь осторожна! — предостерегает Кракен. — Может вернуться медведь или еще что-нибудь случиться. Не уходи далеко. Чтобы я тебя видел. И зови, если что. Поняла?

— Поняла! — отвечаю, не оборачиваясь.

Для чего объяснять такие очевидные вещи? Вот этого я никак не пойму.

Оказавшись на другом конце лагеря, я воочию вижу масштаб разрушений, что учинил дикий зверь. Брезентовый тент и палатка разорваны, как и пакеты, и рюкзаки. Все вещи валяются вперемешку: трусы и футболки, засыпанные хлебными крошками — откуда здесь хлеб? — и какими-то крупами, все в царапинах сапоги. Чуть дальше к зарослям вижу сдутую и вывернутую наизнанку резиновую лодку, застрявшую в кустах. Мне становится не по себе.

Как и Кракен недавно, я прислушиваюсь и оглядываюсь. Зверь такого размера ведь должен шуметь? Он же не сможет подойти незаметно? Но вокруг тишина. Поворачиваюсь и смотрю на Кракена — ему оттуда точно меня видно? Он занимается упаковкой трофеев, ловит мой взгляд, улыбается и взмахивает рукой.

Фух, все хорошо. Можно немного расслабиться. Если Кракен спокоен, значит, повода для паники нет. Да и что бы я сделала? Прибежала обратно к нему? «Ты всегда убегаешь, стоит запахнуть жареным». Ну уж нет, не дождется. Только не в этот раз. Фыркаю: «Фея романтики». Это ж надо такое придумать! Ну и дурак!