Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 130 – Оксана Северина

Напротив молча стоит наш недавно спасенный юноша. Вблизи он немного крупнее и выше, чем казался ночью. Но в его черных глазах по-прежнему отражается мука, тревога и печаль. Тяжело смотреть в них, понимая, что придется отказать пареньку в помощи и защите.

Я оглядываюсь — не видит ли нас Кракен? Он обещал, что убьет парня, если тот вернется в лагерь. Не знаю, действительно ли Кракен сдержит обещание, но проверять не хочу — не желаю видеть, как этот настрадавшийся бычок так глупо умирает. К счастью, я немного увлеклась собирательством и — банка за банкой, бутылка за бутылкой — вышла из зоны видимости и оказалась скрыта за валунами и сосновым подлеском. Отлично! Мне нужно время, чтобы что-нибудь придумать.

Может, отдать ему один из пакетов с едой, который я собрала, и что-нибудь из оружия? Какой-нибудь из трофейных ножей? Только как его взять, чтобы Кракен не заметил? У него глаза на затылке. Отдать свой и сказать, что потеряла?

— Эм… — Как мне к нему обращаться? Я не знаю его имени. Не Сладулик же, в самом деле. От этой клички меня передергивает. — Как тебя зовут? — спрашиваю парня.

Вопросительно заглядываю ему в лицо, но его выражение не меняется. С той же болью и тревогой парень смотрит на меня и не отводит глаз. Его так запугали, что он не решается говорить? Или после учиненной нами в лагере бойни боится меня? Вот блин.

— Э, парень, не бойся, я тебя не обижу. Ты теперь свободен. Все хорошо. — Я наклоняюсь и поднимаю с земли консервную банку. Читаю: «Перловая каша со свининой». Подцепляю колечко и открываю ее, протягиваю банку парню. — Возьми поешь.

Тот молчит и не двигается.

— На, поешь!

Юноша как-то странно дергается, но кашу все равно не берет. На мгновение у меня мелькает мысль, что он сумасшедший. Но на чокнутого он совсем не похож. Но и Петр Сергеевич тоже не был похож. И, если бы Кракен не показал его страшные украшения, я бы сама никогда не догадалась. Вздыхаю. А кто сейчас нормальный? У нас у всех в той или иной степени посттравматический синдром. Вчера на глазах этого несчастного Кракен зарезал четырех человек. Парень просто еще не отошел от шока.

— Ладно, — говорю, — есть не хочешь, но, может, пить хочешь?

Я нюхаю кашу в банке — чудесно пахнет, а я еще не завтракала. Сглатываю слюну, наклоняюсь и ставлю банку на землю — позже съем. Поднимаю пластиковую бутылочку, которую уронила, свинчиваю с нее крышку и протягиваю:

— Возьми попей.

От воды он не отказывается. Я с облегчением вижу, как он делает пару глотков, а в следующий миг… наотмашь бьет меня этой бутылкой по лицу.

Удивление, страх, боль, ужас, искры из глаз, ручейки воды, стекающие по моим волосам на шею — все это происходит одновременно. Что?! Я хватаюсь за лицо и набираю в грудь воздух, чтобы заорать и позвать Кракена, но следующий удар коленом в живот выбивает из меня дух.

С открытым ртом — я не могу сделать ни вдоха, ни выдоха — я складываюсь пополам и падаю коленями на мелкие камни. Слезы потоком льются по лицу, а перед глазами кружится звездный хоровод. Я ничего не вижу и не соображаю. Чувствую лишь новую обжигающую боль, когда меня хватают за волосы, и что-то теплое и твердое наполняет мой открытый рот до самой глотки. В нос остро бьет запах давно немытого тела. Я давлюсь рвотой. Пытаюсь оторвать руки от взорвавшегося от боли живота и оттолкнуть от себя парня, теряю опору и вишу теперь на волосах, задыхаясь, заливаясь слезами и беспорядочно цепляясь руками непонятно за что.