Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 132 – Оксана Северина

Кракен снова оглядывается на меня.

— Милосердие, — выдыхаю я, глядя прямо в бушующую в его глазах бурю.

Мне плохо. Меня будто пропустили через мясорубку. Меня только что избили и изнасиловали, но даже сейчас я понимаю, что одной болью другую не вылечить. Жаль, что Кракен этого не может понять.

— Прояви… милосердие… Кракен, — прошу.

И он снова взрывается.

— Милосердие? Ты! — орет он мне. — Идиотка! Кого я учил защищаться? У кого все это время был нож? Ты не могла ему в ногу воткнуть? Дура!

Все так. Он прав. И что теперь? Вздыхаю, опираюсь на руки и на четвереньках ползу к парню, истекающему кровью. Сажусь у его головы и за тренчик вытаскиваю нож из кармана. Снимаю чехол. Заношу нож над несчастным и замираю. Я знаю, что нужно остановить его муки, но ударить человека ножом не могу. Ни из гуманности, ни из мести.

— Дай я.

Кракен опускается на корточки рядом со мной, в его руках снова окровавленный нож. Кракен тяжело вздыхает, будто выпускает наружу сидящего в нем демона, и уверенным четким движением бьет парня в грудь.

Мы сидим рядом друг с другом и смотрим, как парень дергается еще пару раз и затихает. И даже после этого еще какое-то время сидим. Потом одновременно поворачиваем головы друг к другу.

Я и раньше видела Кракена в ярости, и в отчаянии тоже видела, но таким, как сейчас, — никогда. Он вдруг разом осунулся, повзрослел, и что-то, что делало его Кракеном, потухло в его глазах. Его светло-серые, как льдинки, глаза стали пустыми. Мне становится страшно.

— Кракен, эм… Все хорошо, не волнуйся.

Я пытаюсь ему улыбнуться и чувствую, как расползается трещина на губе. По подбородку снова струится теплый ручеек. Я как могу быстро вытираю его. Кракен кривится и отворачивается.

— Слушай, есть лишь точка, помнишь? Прошлого нет. Все это, — я взмахиваю рукой с кровавым следом в сторону трупа, — уже в прошлом. Сделал выводы и живи дальше. Не принимай близко к сердцу, пропускай мимо себя…

— Ты сейчас издеваешься надо мной или утешаешь? — перебивает меня Кракен бесцветным голосом.

— Что? — теряюсь я.

И не думала издеваться. Как ему только в голову могло прийти такое? Но и сказать, что утешаю, не могу. «Мне мамочка не нужна» — помню его слова.

— Ты издеваешься надо мной или утешаешь? — повторяет вопрос Кракен.

— Эм… Конечно не издеваюсь, — бормочу.

— Пойдем, — говорит Кракен и поднимается на ноги.

Помогает встать мне. Меня до сих пор мутит и штормит. В голове пульсирует боль. Желудок подпрыгивает. Может, у меня сотрясение?

Кракен обнимает меня за плечи и помогает удержаться на ногах. Я потихоньку разгибаюсь — живот все еще ноет — и с поддержкой Кракена направляюсь в лагерь.

На траве перед нами лежит окровавленный кусочек мяса. Я с трудом узнаю в нем мужские органы. Кракен наступает на них ботинком, и я отвожу взгляд, пытаясь справиться с тошнотой. Вдруг вспоминаю про нож в груди парня. Кракен его не забрал.

— Кракен, а нож? — волнуюсь я.

— Идем, — твердо говорит он и за плечи подталкивает меня к лагерю.

Мы собираемся на скорую руку, Кракен не хочет задерживаться в лагере ни на минуту. Вернее, собирается он, а я сижу на камне и смотрю, как растет горка пакетов у моих ног. Мы возвращаемся в укромное место, где спрятаны наши собственные вещи, и решаем сегодня остаться здесь.