Книга Последний принц, страница 51 – Эстер Пак

— Простил?.. – прошептал Чонха.

— Да, простил, – уверенно кивнула мать.

Он заглянул ей в глаза. Там не было ни тени сомнения – только слепая вера в то, что теперь перед ними расстилается ковровая дорожка и что сын непременно по ней пойдёт.

— Мама, я не считаю, что за мои поступки нужно просить прощения. Я делал то, что считал правильным. И кто вообще вправе решать – прощать меня или нет? – тихо, но твёрдо произнёс Чонха, глядя ей прямо в глаза.

Мать выдержала его взгляд.

— То, что ты думаешь, не имеет значения, – сказала она холодно. – Для меня важно лишь одно: сколько всего я потеряла за эти годы. А ты, как мой сын, обязан сделать хотя бы это. Ради меня.

— Что? – прошептал он, не веря услышанному.

— Я знаю, как ты ко мне относился. Всегда считал сумасшедшей. Стыдился. Разве не так? – В её голосе не было ни дрожи, ни истерики – только усталость. Глубокая, выжженная боль.

Чонха застыл.

— Ты думал, я не замечала? Я всё знала. Всегда. – Она сделала шаг вперёд. – Поэтому… это – последнее, о чём я тебя прошу. Докажи, что твоя мать не безумна. Что мне не за что стыдиться. Ты можешь это сделать. Правда?

— Мама…

Он не знал, что сказать. Не знал, как дышать. Он даже представить не мог, что она всё это время чувствовала именно так. Виноватый, он отвёл взгляд. Веки задрожали.

Бах!

Раздался резкий грохот – распахнулась дверь. Санён стоял на пороге, сжав кулаки. На мгновение он встретился с глазами Чонха.

— …

Санён не сказал ни слова. Но в его взгляде грохотала буря: боль, растерянность, недоверие.

— Станция Каон. Следующая остановка – станция Каон. Просим пассажиров собрать свои вещи… – прогремело объявление в вагоне.

И в ту же секунду Санён резко развернулся и выскочил наружу.

— Санён! – вскрикнула Канюль срывающимся голосом. Но тот даже не обернулся.

Она в растерянности переводила взгляд с Чонха на удаляющуюся фигуру.

— Прости, Чонха… – прошептала она и, не колеблясь, бросилась следом.

Ким Чанён лишь пожал плечами.

— Что ж, похоже, даже самые близкие друзья теперь отвернулись от вас. Но ничего. У нас ещё много дел, о которых нужно поговорить.

Чонха медленно поднял голову. Посмотрел на мать, затем на Ким Чанёна и почувствовал, как земля уходит из-под ног.

Канюль задыхалась, голос срывался на хрип.

— Санён! Пожалуйста, подожди… Ай! – Она споткнулась и с глухим стоном повалилась на землю.

Сжав зубы от боли, Канюль села и глянула на колено. Алые капли быстро проступили сквозь разодранную ткань.

— Если уж решила гнаться за мной, так хоть смотри, куда бежишь, – раздался рядом голос.

Санён стоял в метре, будто и не убегал. Его взгляд скользнул по ране, и Канюль хмыкнула, всё ещё тяжело дыша:

— Ты мчался как ураган. Как, по-твоему, я должна была тебя догнать?

Он не ответил. Лишь молча оторвал лоскут от рукава, опустился перед ней на одно колено и аккуратно перевязал ссадину. Пальцы его дрожали, но движения были бережны.

Канюль посмотрела на него и заговорила тише:

— Я понимаю. Это тяжело. Узнать, что Чонха не просто друг. Не просто партнёр… А племянник самого Ким Хивона. – Она опустила глаза. Пальцы сжались в кулаки. – И я не знаю, как теперь с этим жить.

Санён молчал. Губы сжались в тонкую линию.

— Правитель…

Слово, казалось, отравляло воздух. Его лицо исказилось от боли.