Книга Приворотное зелье для Злого дракона, страница 228 – Анна Снегова

Император подхватил и поцеловал кончики её пальцев, лежавшие у него на плече. И не протестовал, когда она забрала у него руку.

— Конечно, отпущу, Далли, - с тенью тоски проговорил он. – Всегда отпускал.

Его величество выглядел уставшим и постаревшим сразу лет на десять.

Он любил её когда-то!

Он любил.

Поняла вдруг я. Не знаю, откуда взялась эта догадка, но я не сомневалась в ней ни секунды.

Любил. И до сих пор любит.

Но видимо, леди Магдалена выбрала отца Шейдара в своё время. Выбрала любовь вместо короны. А Император не стал сражаться за неё… просто отпустил.

Потому что именно так делает истинная любовь.

Отпускает, если так лучше для любимого.

Я молча смотрела в спину своего дракона, когда он уходил. Смотрела, как складки плаща взмывают вверх при каждом резком шаге. Как вьются тёмные волосы. Как раздражённо двигаются плечи. Как чеканит шаг, когда злится. Я знаю каждую чёрточку. Я запомню каждую чёрточку.

Шейдар вдруг бросил взгляд через плечо. Тёмный, как гроза.

— Молли! – его низкий повелительный окрик прошёл по моим нервам, заставил вибрировать каждую частичку тела. Я замерла и вытянулась в струнку. – Ты долго будешь там стоять? У нас дела вообще-то.

Что ещё за дела?

Я невольно сорвалась с места и поспешила за ним.

Как всегда.

Привычка была сильнее желания спорить.

Я послушалась инстинктивно.

Мой начальник хорошо меня выдрессировал.

Мне хотелось быть рядом и следовать за ним, куда бы он ни пошёл – не спрашивая, не рассуждая.

Шейдар стоял у порога и ждал меня, проявляя явное нетерпение. Его горящий тёмным огнём взгляд неотрывно смотрел на меня. Но я никак не могла понять, что он выражает. И мне было страшно.

Дождавшись, пока я поравняюсь с ним, дракон снова двинулся прочь. Не оглядываясь больше и не проверяя, иду ли я следом. Он знал, что иду.

Леди Магдалена одна осталась в тронном зале, тихой тенью за спинкой золотого трона. На котором сидел, сгорбившись и закрыв глаза, Император.

Узкая полоса угасающего вечернего света из приоткрытого окна освещала их неподвижные фигуры, когда за нами закрылась тяжёлая дверь.

* * *

Мы шли и шли по пустому, по-вечернему тёмному коридору, где лишь огоньки свечей в канделябрах бросали на стены загадочные блики. Тени больше не пугали меня. Когда это случилось? Неужели после разоблачения принцессы?

Нет, поняла я.

С того момента, как я поняла, что тени – лишь изнанка света, я перестала их бояться.

Это пустота, отсутствие.

Стоит наполниться сиянием изнутри – и больше не придётся бояться тьмы. Тьма не займёт в твоей душе ни единого уголка, если ты не оставишь ей неосвещённых мест.

Или можно оставить немного – там, куда ты иногда будешь уходить от слишком ярких огней, от битв и сражений своей жизни, которые, пусть маленькие, есть у каждого – чтобы отдохнуть в темноте, свернуться клубком в тёмном логове своих старых страхов и боли, воспоминаний и сожалений… и полюбить их существование в себе.

Потому что именно они сделали тебя такими, какой ты есть.

Потому что нужны тёмные линии, чтобы нарисовать по-настоящему красивый рисунок.

Потому что прохлада теней охлаждает ослепительную ярость света и позволяет не надорваться в беспрестанном стремлении быть хорошим.

Несовершенство – что может быть чудесней?

Каким скучным был бы мир, состоящий лишь из одинаковых совершенств.