Книга Её единственный омут спасения, страница 24 – Екатерина Звёздная

Ну, не картинки. Ощущения, которые услужливо рисовали картинки. Горячие, даже жаркие. Ладони вновь ощутили гладкость упругой кожи, твёрдость мышц. Тело вспыхнуло огнём. И оно, это проклятое тело, вдруг услужливо напомнило, где и в каких местах чужие выемки, изгибы и выпуклости с этим самым телом соприкасались.

Застонав, я прикрыла полыхающее лицо руками, повернулась на бок и уткнулась в пол. Холод твёрдой поверхности не приносил облегчения — лишь ярче создавал контраст с полыхающим жаром. От смущения некуда было деться; радовало, что в комнате я была сейчас одна. Перекатываясь с боку на бок, я старалась успокоиться.

Спустя какое‑то время тело, сердце и чувства пришли в относительную норму. По крайней мере, можно было смело выйти из комнаты и предстать перед всеми теми людьми, что не ведали о моём распутстве.

Взглядом нашла часы: время едва перевалило за полночь. Мысли о сне гнала прочь. Вновь оказываться в омуте жара однозначно не хотелось. Пугала не сама мысль оказаться в том пространстве, а то, что я могу встретить там нового знакомого незнакомца.

— Душ, сначала душ.

Кое‑как поднявшись, я на ослабленных ногах прошла до нужной комнаты, прихватив по пути всё необходимое. Упругие струи воды, бившие по коже, смыли все мысли. Ощутив, как в тело возвращается уверенность пройти любые жизненные испытания, я выключила воду.

Несколько минут — и в зеркало смотрится новая я. Собираясь уже выйти, я замерла. Зеркало никогда не было моим любимым товарищем: видеть лишний раз напоминание о принадлежности к другой расе было тяжёлым испытанием для глаз. Но сейчас то, что я мельком увидела, заставило перепроверить всё ещё раз. С опаской вернувшись на полшага назад, я с замирающим сердцем всмотрелась в своё отражение.

Взгляд блуждал по видимой части тела. Казалось, ничего не изменилось: то же лицо, то же тело. Только вот кожа… Цвет…

Когда человек привык постоянно видеть себя, он всегда помнит все свои особенности. Вот и сейчас я с недоверием смотрела и не могла до конца понять: обманывают ли меня глаза, и я вижу то, что хочу, или с моим зрением всё в порядке?

Я наблюдала, как в зеркале слабая, слегка дрожащая рука проводит пальцами по коже щеки, надавливая и оставляя мятые следы. Кожа, ещё миг назад имевшая выемки под пальцами, тут же возвращала свою упругость, стоило пальцам двинуться ниже.

— Что за чёрт? — с придыханием прошептала я.

Тот привычный серо‑синий оттенок словно стал тусклее: меньше серого, меньше синего. Зажмурив глаза до лёгкой боли, я резко их открыла. Взгляд, расфокусированный вначале, стал возвращать себе чёткость. Но цвет при этом так и оставался менее серо‑синим.

Ноги подкосились, и я гулко опустилась на пол. Что со мной происходило, я не понимала. Но ясно осознавала: перемены только лишь начались в моей жизни.

До своей комнаты я буквально доползла — благо ползти было недолго. Ноги, сначала после встряски физической, потом и психологической, категорически не хотели держать моё тело. Пришлось ползти: провести оставшуюся ночь в ванне на холодном полу не прельщало.

В комнате я выдохнула: мой позор никто не видел. Кое‑как усадила себя на кровать. Тело всё ещё ощущало слабость. Потрясения, пережитые мной за последние дни, расшатали нервы окончательно. Организм требовал полноценного отдыха. Радовало, что наступила суббота, и я с чистой совестью могла позволить себе провести столько времени в кровати, сколько мне бы хотелось.