Книга Повелительница, страница 154 – Юлия Белова

После этого она попыталась покончить с собой — но приставленные служанки помешали, вовремя ворвавшись в комнату. Ненавистный супруг продолжал пользоваться той же уловкой, пока Тамиша наконец не забеременела. Ни разу она не делила с ним постель в трезвом уме. А когда отказывалась принимать зелье — даже есть или пить что‑либо, — её заставляли силой. Слуги держали её руки, пока старшая над ними заливала отраву в горло.

Прожитые в Левинии годы казались ей сущим адом. Когда дети родились, она даже не взяла их на руки — полностью передала в руки нянек и кормилиц. С другой стороны, она была даже благодарна им за то, что после беременности те ужасные ночи наконец прекратились.

Когда она узнала, что король умер, то хотела бежать одна. Но в последний момент всё же взяла детей с собой. Пусть она и не испытывала к ним особой любви… Да и как можно было их любить? В их жилах текла кровь её мучителя, их зачатие было связано с унижением и страданиями. Она просто ненавидела их! По крайней мере, так она всё время думала.

Пока не увидела, как они падают в той зале.

В тот момент что‑то внутри неё надломилось. Она поняла: хоть умом и была против, но материнское сердце всё же не обмануть. Страх за них, внезапный и всепоглощающий, пронзил её насквозь, вырвав из оцепенения.

Но разве после всех тех лет и её попытки убить их она заслужила шанса стать для детей настоящей матерью? Этот вопрос терзал её, не давая покоя.

Как бы противно это ни было признавать, но вот из Анны вышла бы отличная мать — готовая ради детей на всё. Эта мысль царапала душу, но была правдива. Тамиша закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в руках. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь её прерывистым дыханием. Где‑то далеко за окном крикнула птица — одинокий звук, словно эхо её собственной потерянности.

Уединение Тамиши нарушил скрип двери — она обернулась и увидела на пороге айшира Анаташа. Его фигура в тёмном плаще казалась массивной в тесной комнатке, а седые волосы отливали серебром в последних лучах заката.

— Здравствуйте, ваше величество. Как поживаете? — поприветствовал он её, кряхтя и с трудом присаживаясь на единственный в комнате стул. Деревянные ножки жалобно заскрипели под его весом.

Тамиша сидела на кровати, прямо поверх одеяла. Забравшись туда с ногами, она обхватила колени руками и снова отвернулась к маленькому окошку, где солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в багряно‑золотые тона. Тени в углах комнаты удлинялись, словно подбирались ближе.

— Не нужно делать вид, что вас волнует моё благополучие, — резко ответила Тамиша, не поворачивая головы в сторону айшира. Её голос прозвучал глухо, почти безжизненно.

— Зря вы так. Я ведь искренне, — в голосе старика даже послышалась обида, искренняя и чуть детская.

— Да? — Тамиша резко обернулась к нему, и в её глазах вспыхнул холодный огонь. — Тогда объясните, как так вышло, что вся моя семья умерла, а эта рабыня стала здесь хозяйкой? Как вы можете служить убийце моего брата, наследника Повелителя?

Она сказала это ровным тоном — без крика, без слёз, но в этой сдержанности чувствовалась такая горечь, что даже стены, казалось, вздрогнули. Казалось, она возмущена таким раскладом, но у неё не было даже сил должным образом высказать всё. Анаташ выслушал её молча, не перебивая, давая возможность выговориться. Его взгляд был спокоен, но в глубине глаз читалась глубокая печаль.