Книга Повелительница, страница 56 – Юлия Белова

— Вот уж не знала, что этот народ так сильно любит меня. Ты уверен, что речь шла не о тебе?

— Все мы не без греха, — развёл руками мужчина, стараясь вернуть себе непринуждённый вид.

Анна улыбнулась, но привычным жестом остановила едва дёрнувшегося в сторону Тавера Чоксо. Несмотря на улыбку на её губах, глаза оставались холодными — как зимнее море перед бурей. Тавер перестал улыбаться и насторожился: он вдруг отчётливо осознал, что переступил невидимую черту.

— Осторожно, Тавер, — произнесла она тихо, но так, что каждое слово прозвучало, словно удар хлыста. — Не стоит забывать, кто ты, а кто я.

Телохранитель молча поклонился — низко, почтительно, без тени прежней бравады. В коридоре повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь далёким эхом шагов слуг да лёгким шорохом занавесей, колыхаемых утренним сквозняком.

Чоксо, всё это время стоявший неподвижно, чуть заметно кивнул — едва уловимое одобрение в адрес своей госпожи. Он знал: Повелительница умеет быть мягкой, но никогда не забывает о власти. И те, кто забывают об этом, рискуют дорого заплатить.

* * *

Следующий день дал Таверу возможность наблюдать за работой Повелительницы — и с каждой минутой он удивлялся всё сильнее. Его король не раз и не два отзывался о ней с глубоким уважением. Да, женщина, сумевшая взять в руки бразды правления в стране, где веками правили лишь мужчины, а роль женщин сводилась к безмолвному существованию, словно тени у стен, — такая женщина не могла не вызывать восхищения.

Он знал её историю, но, как оказалось, слышать и видеть — совершенно разные вещи. Что греха таить, Тавер полагал, что слухи о силе и мудрости Анны изрядно приукрашены. Однако, понаблюдав за ней, он был вынужден признать: ошибался как раз он сам.

Долгий, насыщенный день выжал из Тавера все соки. А ведь он всего лишь сопровождал Повелительницу, следовал за ней тенью, охранял, наблюдал. Вся тяжесть решений, вся работа доставалась именно ей: выслушивать доклады, разбирать споры, принимать решения, взвешивать каждое слово, отдавать распоряжения. Но даже после многочасового совета министров Тавер чувствовал себя так, будто тает, как восковая свеча на сквозняке — усталый, опустошённый, едва держащийся на ногах.

Чоксо находился непосредственно рядом с Повелительницей — молчаливая, неподвижная тень у её плеча. Таверу же досталось место у дверей: оттуда он следил за всем происходящим, контролировал входящих и выходящих, ловил обрывки разговоров, отмечал выражения лиц. От усталости ли, от задумчивости, но он совсем не заметил, как к нему подошёл старый друг.

— Теряешь хватку, — с лёгкой насмешкой произнёс Ардэн, остановившись рядом. Его голос прозвучал тихо, но отчётливо. — Вот уж не думаю, что нашей Повелительнице нужен такой телохранитель.

— Ваша Повелительница — страшный человек, — разминая затекшую шею, отозвался Тавер. Он кивнул в сторону министров, которые уже который час подряд отчитывались, советовались и получали поручения от своей госпожи. — Я уже сочувствую им.

Ардэн лишь ухмыльнулся. Жалеть тут явно было некого — эти люди знали, на что шли, выбирая путь служения.

— Я, честно говоря, удивлён, — продолжил Тавер, понизив голос. — Как ей ещё хватает сил и на ночную жизнь?

— О чём ты? — нахмурился генерал, бросив на друга острый взгляд.