Книга Императрица, страница 124 – Юлия Белова

* * *

— Что всё‑таки произошло? — хмуро спросил Тавер, и в его голосе слышалась не просто тревога — в нём звенела натянутая струна человека, привыкшего встречать опасность лицом к лицу, но сейчас бессильного перед этой глухой неизвестностью.

Все, кто был верен Повелительнице, и сам вождь Даржанхан сбились в плотную, напряжённую группу у дверей, за которыми скрылись Сайс, Ферухе, Анна и Сейра. Жена вождя, не раз проходившая через роды, сама вызвалась помогать — её спокойные, уверенные руки знали, что делать там, где другие терялись. По просьбе Сайса послали гонца за местной повитухой: женщина славилась своим искусством, она принимала роды у самой Сейры и с тех пор считалась чуть ли не хранительницей жизни в этих краях.

— Мы просто гуляли, собирали яблоки… а потом она вдруг осела на землю, — ответила Нина, и голос её дрожал, будто каждое слово давалось с усилием, сквозь комок в горле.

— Но ведь до срока ещё далеко, — снова проговорил Тавер, вглядываясь в лица товарищей, словно надеясь увидеть в них опровержение собственных страхов. — Это… нормально, что ребёнок появится раньше?

— Наверное, она услышала наш разговор, — тихо произнёс Руко, и в этом признании сквозила тяжесть вины — будто он сам невольно нанёс этот удар.

— О чём ты? — впервые подал голос Чоксо, и его вопрос прозвучал не как вызов, а как просьба прояснить тьму, сгустившуюся вокруг них.

— Мой человек принёс вести с границы. К генералу Таджу подослали убийцу, — негромко, но отчётливо произнёс варгал, и эти слова упали в тишину, как тяжёлые камни в спокойную воду.

Нина охнула и поспешно прикрыла рот ладонью, будто хотела удержать внутри рвущийся крик.

— Он жив? — прямо спросил Тавер, не тратя слов на лишние обороты.

— Да. Получил лишь лёгкое ранение в бедро. Сумел одолеть врага, но узнать, кто его подослал, не смог, — спокойно, с той твёрдостью, что не допускает паники, ответил Руко.

— Генерал Тадж? — снова спросил вождь, и в его взгляде читалось не любопытство, а осторожное понимание, которое он старался удержать в рамках приличий.

— Отец ребёнка, — коротко бросила Нина, почти отмахнувшись, но тут же, спохватившись, добавила: — Но никто, кроме нас, не должен этого знать. Пусть эта тайна останется здесь, за этими стенами.

Из‑за дверей донёсся приглушённый стон Анны. Чоксо и Нина переглянулись — этот звук ударил по памяти, как вспышка молнии, высветив прошлое: те же двери, та же напряжённая тишина снаружи, а изнутри — крики, полные боли и отчаяния. Тогда ребёнок погиб, а саму Анну едва успели вырвать из лап смерти.

— Не волнуйтесь, всё будет хорошо, — Тавер взял Нину за руку, и его пальцы сжали её ладонь крепко, но бережно — так держат, чтобы не дать упасть.

Советница молча сжала его руку в ответ, будто черпая в этом прикосновении силы. И в этот миг наконец появилась повитуха. Немолодая, с лицом, изборождённым морщинами, но с глазами, в которых светилась спокойная уверенность, она поклонилась вождю и, не говоря ни слова, скрылась за дверью.

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в глубокие, тяжёлые оттенки, будто само небо скорбело и ликовало одновременно. И на самом пороге ночи, когда тени стали длиннее, а воздух — гуще, на свет появился крепкий мальчик: белые волосы, словно впитавшие цвет луны, и черные глаза, похожие на осколки зимнего неба.