Онлайн книга «Императрица»
|
Они не стали тратить время на слова. Одним резким движением опрокинули лоток, рассыпав яблоки по мостовой, словно кто‑то вытряхнул корзину прямо посреди улицы. Следом с треском развалился стол, а потом и тележка, будто хлипкая конструкция не выдержала даже лёгкого толчка. Торговца схватили за ворот, рванули к себе, прошипели что‑то на своём гортанном, чужом языке — и, громко расхохотавшись, отпустили, швырнув на землю. Он упал, неловко поджав ноги, и остался лежать, глядя вслед этим двоим, пока они, переговариваясь и посмеиваясь, уходили прочь, не оглядываясь, уверенные в своей безнаказанности. Прохожие, в том числе и стражники в тёмно‑синих плащах, проходили мимо, старательно отводя глаза. Кто‑то ускорял шаг, кто‑то делал вид, что разглядывает витрину, кто‑то просто смотрел в землю — будто если не видеть, то и не будет считаться. Среди этой толпы, сжав кулаки так, что побелели костяшки, стоял принц Эдир. Он чувствовал, как внутри поднимается горячая, горькая волна бессилия — та самая, что обжигает сильнее любого вина. Он мог бы крикнуть, потребовать справедливости, приказать схватить этих двоих. Но знал: если он сейчас вмешается, это будет не правосудие, а бунт. А бунт в столице, где каждый второй смотрит на него с подозрением, мог стоить ему не только репутации, но и свободы. Мужчины, расхохотавшись напоследок, ушли, оставив после себя лишь разбросанные яблоки, щепки и унижение. Толпа, притворяясь равнодушной, но подмечая каждую деталь, начала медленно расходиться, будто стыдясь собственной слепоты. Из дверей таверны выскочил младший сын хозяина — тот самый парень, что всегда подавал Эдиру кружку эля без лишних слов. Не раздумывая, он бросился к торговцу, помог ему подняться, стёр пыль с его лица, как стёр бы с лица брата. Его примеру последовали ещё несколько человек: кто‑то поднял яблоко, кто‑то подобрал обломок доски, кто‑то просто встал рядом, плечом к плечу, показывая, что не все готовы смотреть в сторону. — Снова эти вакхалийцы… — Творят, что вздумается. — Никто им не указ… — А стража… — Король плевать на нас хотел… — Наследный принц, женившись на… — Продали… Шепотки ползли по толпе, тихие, но острые, как осколки стекла под босыми ногами. Они не кричали, не бросали камни, не стучали кулаками по столам — но в этих полушёпотах слышалась горечь, накопившаяся за месяцы, годы, целые поколения. Эдир развернулся, собираясь уйти, оставить эту сцену позади, спрятать её в дальний угол памяти, где хранятся вещи, которые стыдно вспоминать. Но замер, едва заметив среди людей знакомые силуэты. Те самые девушки, что подсели к нему в таверне, теперь стояли в толпе, накинув капюшоны, сливаясь с остальными, становясь частью этого города — и частью его беды. Их взгляды на мгновение встретились с его взглядом, а затем они растворились в людском море, исчезли так же бесшумно, как появились. Принц ещё немного постоял, вглядываясь в пустоту, где только что были их фигуры, будто надеялся разглядеть хоть тень ответа на вопрос, который он не решался задать даже самому себе. Потом медленно опустил сжатые кулаки, выдохнул и пошёл прочь — не потому, что ему стало всё равно, а потому, что знал: сейчас любое его слово прозвучит либо как пустое обещание, либо как вызов, к которому он пока не готов. |