Книга Императрица, страница 143 – Юлия Белова

Эдир не поверил собственным ушам. Он знал, что Рошана не питала особой любви к своей «семье», но чтобы настолько… Король ещё дышал, а она уже мысленно примеряла корону. Дамир с силой сжал кулаки — слова жены ударили его в самое сердце. В отличие от Эдира, он всегда был близок с отцом, и эта холодность казалась ему не просто жестокостью, а предательством.

— Рошана! — резко бросил он.

— Да, супруг мой? — она невинно захлопала ресницами, будто не понимая, что в её словах было что‑то дурное.

Дамир вдруг выдохнул, разжал кулаки и, словно постарев на десять лет за одно мгновение, тихо произнёс:

— Думаю, тебе лучше сейчас быть с детьми.

— Вы правы. Я пойду, — спокойно сказала принцесса и вышла, не оглядываясь.

Эдир едва сдерживался. Ему казалось, что мир сходит с ума, рассыпается на куски, и никто этого не замечает.

— Я знаю, что тебе это не нравится, но всё это ради нашей цели. Отец понял бы меня, — не поворачивая головы, обратился к нему Дамир.

— Какой цели? Это всего лишь твоё упрямство и глупость. Какова цена твоей цели? — выпалил Эдир, не в силах больше молчать.

— Ты никогда нас не понимал. Никогда не стремился к большему. Поэтому никогда не встанешь во главе государства, — покачал головой Дамир.

— Может быть, ты и прав. Но совсем скоро от этого государства ничего не останется. И тогда, брат, ты станешь главой пепелища, которое оставит тот вакхалиец, — ответил Эдир и, резко развернувшись, покинул спальню.

Ночью король Сорина покинул этот мир. Над столицей спустили флаги, и колокола храмов били в набат, провожая душу усопшего в иной мир. Но на церемонию прощания пришло на удивление мало людей — этот молчаливый приговор говорил громче любых слов: король давно потерял поддержку народа.

По городу ползли слухи, ядовитые, как змеи: говорили, что власть скоро перейдёт к вакхалийцам, ведь наследный принц давно продался им. Положение усугублялось тем, что войска Фринстана медленно, но верно продвигались вглубь Сорина. Они могли бы уже стоять под стенами столицы, но двигались странно, будто издеваясь над беспомощностью страны. Противостоять им было некому: по приказу Дамира значительная часть армии отправилась на помощь Астарину. В итоге некоторые деревни, не видя иного выхода, сами решили сдаться Фринстану.

По традиции в Сорине перед коронацией нового короля держали десятидневный траур. До церемонии оставалось четыре дня, когда в таверну на окраине столицы вошёл второй принц. В этот раз он не направился к своему привычному месту в дальнем углу, а сразу подошёл к одной из разносчиц.

— Скажи своим друзьям, что я согласен на их помощь. Встретимся после закрытия у входа, — тихо произнёс он и, не дожидаясь ответа, так же быстро исчез в дверях, словно боялся передумать.

* * *

— Как вы догадались, что девушка работает с нами? — спросила Анна при встрече, и её синие глаза смотрели так пронзительно, что принцу невольно захотелось отвести взгляд.

— Она одна обслуживала меня при каждом моём посещении. Одна знала, когда я прихожу и куда сажусь, — пожал плечами Эдир, будто это было самой очевидной вещью на свете.

— Понятно, — коротко кивнула Повелительница, и от этой лаконичности у принца по спине пробежал холодок. — Итак, перейдём к делу.

И в тот миг, когда она заговорила, Эдир вдруг осознал, что обратной дороги уже нет. Он сделал свой выбор — и теперь ему предстояло идти по этому пути до конца, каким бы тёмным он ни был.