Книга Императрица, страница 146 – Юлия Белова

— Куда дальше, ваше высочество? — спросил он.

— Третий проход слева, — коротко ответил Дамир и первым двинулся в указанном направлении.

Но не успел он сделать и трёх шагов, как резко остановился. Секретарь замер рядом, чувствуя, как холод пробирается под рубашку, сковывая мышцы.

— Что такое? — прошептал мужчина, но ответа не последовало.

Вместо этого прозвучал другой голос — спокойный, почти равнодушный, от которого кровь стыла в жилах:

— Куда вы так спешите, ваше наследное высочество?

Секретарь выругался сквозь зубы и, схватив принца, рванулся к другому выходу. Но из остальных проходов уже появлялись вооружённые люди с факелами — они выходили бесшумно, но уверенно, как те, кто давно знает, куда идёт. Во главе стоял граф Антан — молодой, амбициозный, с холодным взглядом и лёгкой усмешкой, которая делала его похожим на хищника, играющего с добычей. Он яро выступал против реформ умершего короля и наследника, и теперь, казалось, наслаждался моментом, когда его час наконец пробил.

— Как вы смеете, граф Антан?! Это измена! — выкрикнул секретарь, и в его голосе прозвучала не только ярость, но и отчаяние человека, осознавшего, что игра проиграна.

Граф рассмеялся — коротко, резко, без веселья. Смех оборвался так же внезапно, как и начался.

— Не вам говорить мне о предательстве, — спокойно ответил он и бросил своим людям: — Взять их.

Секретарь попытался сопротивляться, но его быстро оглушили и связали. Дамира тоже схватили и связали, но, в отличие от помощника, он не проронил ни слова. Его привели обратно в тронный зал — туда, где всё началось и где, возможно, всё должно было закончиться.

Эдир уже ждал там — в чёрной, облегающей одежде, увешанной ремнями и ножами, словно он примерял на себя роль наёмника. Дамир даже не знал, умеет ли его младший брат пользоваться всем этим оружием. Он всегда считал Эдира ленивым, равнодушным, ни к чему не стремящимся. Как же он был глуп…

— А вот и ты, брат, — произнёс Эдир, и в его голосе не было ни торжества, ни злорадства — только странная, горькая усталость.

— Изменник, — процедил сквозь зубы Дамир, и каждое слово было как удар, но удар в пустоту.

Эдир ничего не ответил. Неспешным шагом он приблизился к трону и провёл рукой по его спинке — там, где были выбиты слова, из поколения в поколение служившие девизом королевской семьи.

— Ты помнишь, когда мы были детьми, отец посадил нас к себе на колени и произнёс эти слова: «Тот будет править всем Сорином, кто душу и кровь свою отдаст народу», — тихо, с грустью в голосе произнёс Эдир. — Тогда ты поклялся, что станешь самым достойным из королей и сделаешь всё ради народа. Ты был таким серьёзным… Я, глядя на тебя, сжал кулаки и сказал, что буду твоим помощником. Жаль, что наши клятвы так и остались всего лишь пустыми словами.

Эдир обернулся и посмотрел на брата. Дамир не сводил с него взгляда, и в этом взгляде плескалась такая жгучая ненависть, что она казалась почти осязаемой — словно тонкая, острая нить, натянутая между ними и готовая вот‑вот лопнуть, рассекая воздух.

— Ты отдал нашу страну Аджерхану! Ты наплевал на свой народ, отвернулся от людей, нуждавшихся в помощи! Из‑за своей жадности и глупости предал то, что должен был защищать! — голос Эдира звенел, как туго натянутая струна, готовая порваться от напряжения.