Книга Императрица, страница 149 – Юлия Белова

— Ваше высочество Эдир, замок полностью под нашим контролем. Все семьи, которые могли выступить против, — так же под контролем, — отчеканила Повелительница, словно докладывала о погоде, а не о падении целого государства. — Вижу, вы поймали наследного принца. А где же его жена и дети?

— Он пытался убежать в одиночку, — не скрывая разочарования, произнёс Эдир.

— Как же на тебя это похоже… — едва слышно добавила Повелительница, и в этих словах прозвучала не насмешка, а какая‑то горькая, почти семейная усталость.

Снова вспышкой мелькнуло в сознании Дамира: он уже слышал этот голос. Из‑за плохого освещения ему до сих пор не удавалось разглядеть её лица — она будто намеренно вставала так, чтобы оставаться в полутени, пряча черты в зыбкой границе света и тьмы. Но теперь смысл её слов наконец дошёл до него, тяжёлый и неотвратимый, как падающая скала: они взяли под контроль всю столицу. Никто не придёт на помощь. Это конец. Едва осознав это, Дамир почувствовал, как силы разом покинули его, будто кто‑то выдернул опору из‑под всего его мира.

В зал вошёл один из воинов — спокойный, собранный, будто не участвовал в захвате дворца, а просто вернулся с прогулки.

— Наследная принцесса и принцы были пойманы, — коротко отчитался он.

— Приведите их, — опередив Эдира, приказала Повелительница.

Эдир бросил на неё короткий взгляд. Он не собирался причинять вред детям. Да и не хотелось, чтобы племянники запомнили своего отца таким — жалким, униженным, сломленным. Но перечить Повелительнице он не осмелился.

Когда в зал втащили сопротивляющуюся Рошану с рыдающими детьми, Дамир едва удостоил их взглядом. В нём не было ни гнева, ни отчаяния — только пустота, холодная и гулкая, как в заброшенном колодце.

— Отец! — закричали дети, увидев его, и их голоса ударили по сердцу, как острые камни.

— Кто вы такие? Что вам надо?! — вопила Рошана, не замечая ничего вокруг, только свою ярость и страх. — Мой отец так этого не оставит! Вы заплатите…

Некоторое время Повелительница просто наблюдала за рыдающими детьми и бьющейся в истерике женщиной. Её люди, удерживавшие пленников, сохраняли полную невозмутимость — казалось, они вообще не способны испытывать какие‑либо эмоции, будто были не людьми, а частью самой стены, холодного камня дворца.

— Милые дети, — вдруг тихо произнесла Повелительница, и голос её прозвучал почти ласково, отчего от этой ласковости становилось ещё страшнее. — Хочешь ли ты их спасти, Дамир?

Эдир нахмурился и сделал шаг в сторону Повелительницы, но её люди тут же встали перед ним, преграждая путь, твёрдые и непроницаемые, как стена. В ответ соратники принца схватились за оружие — воздух в зале загустел от напряжения, от готовности к резне. Всё это очень не нравилось Эдиру. В их договоре о таком не было ни слова.

— Повелительница, — тихо позвал он.

— С детьми вы будете в порядке, — едва слышно произнёс стоявший рядом с ним мужчина, и в этом шёпоте прозвучала попытка удержать ситуацию на волоске.

Эдир посмотрел на него, потом снова на Повелительницу. Поколебавшись, он подал знак своим людям отступить.

— Я повторяю вопрос: хочешь ли ты, чтобы твои сыновья остались живы? — снова спросила Повелительница, и теперь в её голосе не было ни намёка на мягкость.

Дамир посмотрел в сторону плачущих, зовущих его сыновей. Есть ли в этом какой‑то смысл — пытаться торговаться, когда всё уже проиграно?