Книга Императрица, страница 197 – Юлия Белова

— Прошу прощения за столь долгое ожидание, — спокойно произнесла девушка, и в её зелёных глазах вспыхнул едва уловимый огонёк. — Нам, разумеется, известно, кто вы, ваше величество. Моё имя — Нина. Я временно управляю королевским дворцом. Желаете ли отдохнуть после долгой дороги?

— Мне плевать, кто ты! — взорвался Григориан, и его голос эхом прокатился по комнате, разбиваясь о каменные стены. — Ты что, глухая? Немедленно отведи меня к Аджерхану! Или позови этого недоумка сюда! Сколько ещё этот идиот будет держать меня, словно какого‑то просителя?!

Сопровождающий Нину воин напрягся. Ему не понравилось, что чужеземный король позволяет себе так говорить и столько требовать. Он сделал шаг вперёд, сжав рукоять меча, но Нина лёгким движением руки остановила его.

— Прошу следовать за мной, — склонила она голову, и улыбка её осталась такой же мягкой, будто она не слышала ни оскорблений, ни угроз.

Григориан метнул на неё недовольный взгляд, но оставаться взаперти в этой унылой комнате было невыносимо. Он резко развернулся и пошёл следом. Айлин не отставала, по‑прежнему храня молчание. Король подумал, что это из‑за нервов, и даже был этому рад: женской истерики сейчас хотелось меньше всего.

Они шли по длинным, гулким коридорам, где тени цеплялись за углы, а свет факелов казался тусклым и болезненным. Затем свернули на узкую, тёмную лестницу. Спускаясь всё ниже и ниже, Григориан вдруг осознал, что их ведут не в тронный зал и не в покои вождя — их вели в темницу.

— Что это значит? — нахмурился он, останавливаясь и вглядываясь в полумрак, который становился всё плотнее.

Нина прошла ещё несколько шагов, затем тоже остановилась и обернулась. Её мягкая улыбка не исчезла — она была видна даже в скудном свете, словно светилась изнутри.

— Мы направляемся к Аджерхану, как вы того и желали, ваше величество, — пояснила она.

— Он здесь? — снова нахмурился король.

— Именно.

— Тц… Пока мою страну разрывают на части, этот идиот развлекается в подземелье! — процедил Григориан, чувствуя, как внутри всё сжимается от бессильной злости.

Дальше они шли по слабоосвещённому коридору, вдоль которого тянулись камеры. Некоторые пустовали, в других сидели узники — измождённые, с потухшими глазами, смотревшие на проходящих без надежды и страха. По обе стороны коридора стояли стражи — мрачные, неподвижные, похожие на каменные изваяния.

Наконец процессия остановилась у одной из камер. По знаку Нины страж, стоявший рядом, гремя ключами, отпер тяжёлую дверь.

Камера на первый взгляд казалась совершенно пустой. Ни соломы, ни мебели, ни следов пребывания человека. Григориан осторожно заглянул внутрь. В следующий миг резкий толчок в спину швырнул его вперёд, заставив сделать несколько неверных шагов. Дверь с грохотом захлопнулась, звякнули ключи, и мир за решёткой мгновенно стал чужим и враждебным.

— Немедленно откройте! — закричал король, хватаясь за прутья так, что побелели костяшки пальцев. — Да я с вас шкуру спущу!

— Ваше величество, зачем же так нервничать? — спокойно отозвалась Нина.

— Ты что, издеваешься надо мной, дрянь?! — прошипел он, вцепившись в металл, будто хотел вырвать прутья голыми руками.

— Отнюдь, — покачала головой женщина. — Вы настойчиво требовали встречи с вождём Аджерханом. Ваша просьба исполнена.