Книга Избранная, страница 133 – Юлия Белова

Но одно препятствие оставалось несокрушимым.

Рабство.

Анна подавала прошения. Снова и снова. Каждое — с холодной решимостью, с верой, что однажды её услышат. Но советники находили причины отказать. Изощрённые. Холодные. Расчётливые.

Даже Одаш был бессилен.

— Это невыгодно для экономики, — говорили они.

— Это нарушит уклад жизни знати, — добавляли другие.

Но Анна не сдавалась.

В её глазах — огонь, который не погасить.

Рано или поздно, — думала она. — Я избавлю страну от этой гнили.

Пусть больно. Пусть тяжело.

Но она справится.

Анна знала об их страданиях не понаслышке. Она чувствовала их боль так, словно та была её собственной — пусть её собственная жизнь и не была столь невыносимой, как у них. Но клеймо рабыни оставило в её душе неизгладимый след, пропитало каждую мысль горьким осознанием: ты — не человек, ты — вещь.

Годы напролёт она тайком пробиралась к окраинам города, туда, где в жалких лачугах ютились те, кому судьба отказала в праве называться свободным. Несла им скудные припасы, лекарств, добытые ценой немыслимых ухищрений. Руками, не привыкшими к грубой работе, чинила ветхие крыши, заделывала щели в стенах, стараясь хоть как‑то оградить их от холода и ветра.

Но каждый раз, покидая эти убогие жилища, она ощущала, как в груди разрастается тяжёлое чувство вины. Всё это — лишь капля в море. Жалкие подачки, не способные изменить суть происходящего.

«Этого мало», — шептали её мысли, острые и беспощадные.

Люди не должны выживать — они должны жить. Не как безгласная рабочая сила, не как скот для увеселения господ, а как люди — со своими мечтами, надеждами, правом выбирать собственный путь. Им нужна свобода — та самая, что позволяет самому вершить свою судьбу, а не влачить существование по воле чужого каприза.

И в этой мысли, словно искра в кромешной тьме, загоралось что‑то новое — не просто понимание, но решимость. Решимость, которая уже не позволит отступить.

* * *

Садише по‑прежнему обитала во дворце.

Как тень. Как призрак. Как шип, впивающийся в плоть.

Выставить её силой? Можно. Но тогда — шквал проклятий, шёпотов, обвинений:

«Какой же он внук, если так поступил с бабушкой? Ведь она столько для него сделала!»

Пока что Садише не вмешивалась в дела гарема. После того, как Нина взяла её под пристальное наблюдение, старая женщина притихла. Стала «ниже травы, тише воды».

Так все думали.

До одного дня.

На очередном заседании совета вопрос о наследнике взорвался, как пороховая бочка.

Анна сразу поняла: это — дело рук Садише.

Советники заговорили — вежливо, но с холодной настойчивостью:

— Со смерти первенца Повелителя прошло немало времени. А его супруга так и не забеременела вновь. Возможно, после отравления она уже не сможет зачать.

Голоса сливались в единый гул, наполненный скрытым осуждением.

— Согласно древним законам, — продолжил один из них, — Повелитель должен исполнить правило «Эшидх». Старшая женщина рода Баладжар подберёт ему достойную спутницу.

В зале повисла тишина.

Одаш сжал кулаки. Анна почувствовала, как кровь отхлынула от её лица.

Это был удар.

Точный. Расчётливый.

И направленный прямо в сердце их власти.

Правило «Эшидх» висело в воздухе, словно невидимый меч, готовый обрушиться на их судьбы.

Если жена Повелителя не может родить наследника — он обязан взять наложницу. Не по любви. Не по желанию. А по закону. Во имя продолжения правящего рода.