Книга Избранная, страница 157 – Юлия Белова

Фарида вздрогнула, вжала голову в плечи, словно пытаясь стать невидимой. Рунна бушевала — её слова лились потоком, острым и яростным, полным угроз и проклятий. Она надвигалась на служанку, сжав кулаки, глаза пылали гневом.

Но в этот миг страж шагнул вперёд, твёрдо положил руку на плечо Рунны и резко осадил её:

— Довольно.

Тишина.

Тяжёлая, звенящая.

Садише лишь поджала губы.

Она хотела помочь.

Да, Рунна действовала из верности, из желания защитить госпожу. Но своей вспышкой ярости лишь подлила масла в огонь. Теперь любой мог сказать: «Она пытается скрыть правду. Пытается оправдать себя и свою госпожу».

И в этом — зерно сомнения.

Зерно, из которого вырастет приговор.

— Думаю, мы услышали достаточно, — произнёс второй советник, его голос прозвучал, как удар молота по наковальне.

— Достаточно?! — Садише вскинула взгляд, и в нём вспыхнул ледяной огонь. — Вы называете это достаточным?

Она обвела зал взглядом — медленным, презрительным.

— Девица, не знающая благодарности. Бандит, с гордостью рассказывающий, как торгует ядами. Служанка, дрожащая, как лист на ветру, которую я лично ни разу не видела, хотя она утверждает, что убирает в моих покоях. Вам самим не смешно? Не видите, насколько всё это выглядит… абсурдно? Дешево?

Её сторонники тут же оживились.

Кивки. Шёпоты. Возгласы поддержки.

Но напротив — другая сторона.

Сторонники Анны. Их голоса — твёрдые, холодные:

— Доказательств более чем достаточно!

— Наказание должно быть немедленным!

— Преступники должны ответить!

Зал наполнился гулом, как улей, где пчёлы уже готовы броситься в атаку.

В этот момент никто не заметил, как в зал скользнул слуга.

Бесшумно подошёл к Айширу Анаташу, склонился, вложил в его ладонь свёрток бумаги.

Анаташ развернул письмо.

Прочитал.

Хмыкнул.

Поднял руку.

И — чудо — шум стих.

Как по волшебству.

Все взгляды обратились к нему.

Единственный, кто имел право принимать решения без Повелителя или Анны.

Анаташ выдержал паузу, давая словам осесть в сознании каждого.

— Мы выслушали обе стороны. Но окончательный приговор вынесет сам Повелитель Одаш, когда вернётся. Донесение о произошедшем уже отправлено ему.

Зал замер.

— До его возвращения айшир Фришэх и его сын будут находиться в темнице. Госпожа Садише отправится во дворец Плача. Без особого распоряжения она не вправе его покидать. Ей также будет запрещено общение с кем‑либо за стенами дворца.

Он опустил руку.

— На этом совет объявляю закрытым.

Садише рассмеялась.

Звук — резкий, хриплый, как скрежет ржавого железа. Он разнёсся над головами присутствующих, заставляя их вздрогнуть.

Кто‑то её переиграл.

Её — ту, что десятки лет держала этот дворец в своих руках. Ту, что знала каждую нить интриги, каждое слабое место, каждого, кто мог стать пешкой в её игре.

Но появилась Анна.

Эта девица. Эта чужестранка.

Она сломала всё, что Садише строила. Обвела вокруг пальца всех — советников, слуг, даже её, великую Садише.

Но одно радует.

Садише мысленно повторила эту фразу, словно молитву, словно щит, прикрывающий её гордость. Она не знала, чьи руки сплели эту паутину, но… всё сложилось именно так, как нужно.

Эта девка получила по заслугам.

И, вероятнее всего, скоро испустит последний вздох.

Мысль согревала. Медленно, тягуче, как яд, растекалась по венам, даря горькое, но желанное утешение.