Книга Развод с альфой. Лунная аптека для его проклятых волчат, страница 20 – Лия Верес

— Если станет неприятно, ты сразу выйдешь. И никто не будет заставлять тебя стоять дальше.

Он долго смотрел на меня.

— Правда?

— Да.

— Даже если взрослые скажут, что надо терпеть?

— В моём доме взрослые сначала объясняют зачем.

Нэя сжала губы, и на этот раз я увидела, как у неё в глазах блеснули слёзы. Она отвернулась

к стене, будто ей было стыдно за эту слабость.

Тайр вошёл в свой круг первым, демонстративно, с поднятым подбородком. Нэя встала во

второй, поставив ноги вместе. Лис шагнул в третий и сразу протянул руку к сестре. Она подала

ему пальцы через край круга.

Лунный дом замер.

Потом пол под детьми начал светиться.

Не ярко. Не торжественно. Свет поднимался снизу, проходя через старые доски, через узоры,

через пыль и следы нашей вчерашней уборки. Он не делал детей другими. Наоборот, словно

возвращал им их собственные очертания.

За спиной Тайра на полу должна была лечь его тень. Но там была только рваная тёмная полоса,

отступившая от ног на ладонь. Она металась, не зная, принадлежит ли ему. У Нэи тень была

тонкой, прижатой к самому краю круга, и каждый раз, когда девочка пыталась вдохнуть глубже,

эта тень сжималась. У Лиса тень вообще не держалась за него. Маленькое тёмное пятно лежало

отдельно, у трещины, словно кто-то когда-то попытался вырвать его и не закончил.

Лис посмотрел вниз.

— Она опять не со мной.

Голос его был тихим и усталым. В нём не было детского каприза. Только привычка к потере,

которую он ещё не умел назвать.

Я протянула руку к краю его круга. Не коснулась, лишь провела над трещиной. Серебряные

линии дрогнули, и перед глазами вспыхнуло видение: взрослая рука, чёрный обруч с лунной

нитью, голос Малены — спокойный, почти ласковый: “Теперь лишнее само отойдёт.”

Я отдёрнула ладонь.

В кухне звякнула кружка. Нэя вскрикнула без звука, только открыла рот и тут же прижала руки

к горлу. Тайр выскочил из круга, схватил Лиса за плечо и потянул к себе.

— Что вы сделали?

— Ничего. Дом показал обрывок.

— Какой?

Я посмотрела на детей и поняла, что не имею права молчать. Не после того, как сама обещала

говорить, если узнаю.

— Ваши тени начали отходить после того, как в доме Арк появился мой брачный знак.

Тайр перестал дышать на несколько секунд. Потом его лицо исказилось.

— Нет. Это не из-за вас.

Я услышала в этих словах не обвинение, а страх обвинить.

— Я не думаю, что из-за меня. Но развод что-то оборвал.

— Малена сказала, что вы забрали у дома тепло, — прошептал Лис. — Что папа вернул его, а

оно стало злым.

Нэя дёрнула его за руку, но он уже договорил. И теперь слова лежали между нами, уродливые и

понятные.

Малена.

Не карикатурная злодейка из страшных сказок. Не женщина, которая кричит и угрожает. Она

действовала иначе: брала чужую беду и вкладывала в неё удобный смысл. Вчера она объясняла

мне, что стая выбирает будущее. Детям — что их страх связан со мной.

Я закрыла глаза на один удар сердца, чтобы не позволить гневу сорваться в голос.

— Лис, посмотри на меня.

Он поднял глаза.

— Я ничего у вас не забирала. Я вчера сама ушла с пустыми руками. Но если мой разрыв с

вашим отцом повлиял на ваши тени, значит, кто-то долго держал вас на узле, о котором мне не

сказали.

Тайр сжал палку.

— Отец бы знал.

Я не ответила сразу.

Корвин мог знать. Мог не знать. Мог выбрать не видеть, как когда-то выбрал не видеть меня.