Книга Развод с альфой. Лунная аптека для его проклятых волчат, страница 18 – Лия Верес

Он взял кусок хлеба, понюхал, отломил немного и прожевал, не сводя с меня глаз. Я поняла:

проверяет, не опасно ли. Не заколдовала ли я еду, не ждёт ли подвох. У меня внутри поднялась

волна такой ярости на тех, кто довёл детей до этой привычки, что пришлось отвернуться к

плите.

— Жив? — спросил Лис через несколько секунд.

Тайр мрачно кивнул.

— Тогда мне тоже.

Нэя не села. Я заметила, как она смотрит на кружку, потом на дверь, потом снова на Лиса. Её

пальцы всё ещё держались у горла.

— Нэя, — позвала я.

Она подняла глаза.

— Здесь можно говорить. А если не хочешь, можно не говорить. Но есть лучше сидя.

Её лицо изменилось. Не сильно. Просто из него ушла часть напряжения, как из дома уходит

сквозняк после закрытого окна. Она села рядом с Лисом и взяла самый маленький кусок.

В очаге треснуло полено. Лис вздрогнул, но не заплакал. Тайр заметил и сразу придвинулся

так, чтобы закрыть младшего от огня, хотя огонь был обычным, домашним. Или почти обычным: в

его глубине иногда проступали серебряные искры.

— Откуда вы пришли? — спросила я, когда дети немного поели.

Тайр вытер рот рукавом.

— Сами.

— Это я уже поняла. Из дома Арк?

Он перестал жевать.

Нэя опустила голову. Лис прижал деревянного зверька к груди.

Ответ можно было не произносить.

Я села напротив, оставив между нами стол. Ни один из них не любил, когда взрослый подходил

близко без разрешения. Это читалось в каждом движении.

— Вы дети Корвина?

Тайр поднял подбородок.

— А если да?

Вот оно. Не отрицание. Вызов.

Я почувствовала, как прошлое сжало меня за плечи. Корвин был альфой, у него были дети от

первого союза — это знала вся стая. Но в доме Арк их держали в отдельном крыле, выводили на

праздники редко, говорили о воспитании, режиме, порядке и старых правилах наследования. За

годы брака я видела их всего несколько раз издали: старший мальчик рядом с наставником,

девочка на лестнице с няней, маленький силуэт за окном северного крыла. Мне говорили, что

детям нужна строгая среда, что их нельзя тревожить, что новая жена альфы не должна

вмешиваться туда, куда её не зовут.

Я не вмешивалась.

Стыд накрыл меня не пламенем, а тяжёлым серым покрывалом. Я сидела рядом с детьми, которые

сейчас ели хлеб в моём старом доме, и понимала, что все эти годы мне тоже позволяли не

видеть. Совет — потому что так удобнее. Корвин — потому что так приказал порядок. Я — потому

что верила, что если дверь закрыта, значит, за ней кто-то ответственный.

— Значит, да, — сказала я.

Тайр ждал другой реакции. Упрёка, страха, угодливости перед именем их отца. Не получив

ничего из этого, он насторожился ещё сильнее.

— Вы теперь бывшая жена, — бросил он.

— Да.

— Тогда вам не надо нас жалеть.

— Я не обязана что-то делать только потому, что была женой вашего отца. И не обязана не

делать, потому что теперь ею не являюсь.

Нэя впервые посмотрела на меня прямо. В её глазах было не доверие, а вопрос: можно ли так

говорить об альфе и не ждать удара?

Тайр хмыкнул.

— Вы странная.

— Сегодня мне уже говорили хуже.

Лис вдруг тихо спросил:

— Он вас тоже закрыл?

В кухне стало так пусто, что даже огонь перестал трещать.

Я не сразу нашла ответ.

— Нет, — сказала наконец. — Меня вывели при всех. Это другое.

Лис нахмурился, обдумывая.

— При всех хуже?

— Иногда да.