Книга Развод с альфой. Лунная аптека для его проклятых волчат, страница 27 – Лия Верес

крошечный огонёк понимания.

— Ты уже говорила сегодня, — напомнила я. — Дом тебя слышал. Тебе не нужно отвечать ему

сейчас. Просто вдохни и возьми Лиса за руку.

Она судорожно вдохнула. Тень у её ног перестала отступать.

Корвин стоял у порога, и я чувствовала его взгляд спиной. Он видел. Наконец-то видел не

отчёт Совета, не слова Грегора, не объяснения Малены о порядке. Он видел дочь, которая

теряла голос от одного его приказа. Видел старшего сына, готового ударить палкой взрослого

мужчину. Видел младшего, который прятался за девочку и смотрел на отца так, как дети смотрят

на грозу: любят небо, но боятся удара.

— Что с ней? — спросил он.

Впервые голос Корвина звучал не как распоряжение.

Я поднялась.

— То, что вы в доме Арк называете нарушением порядка.

Он дёрнулся, словно я попала в живое место.

— В доме Арк дети были под защитой.

Тайр обернулся.

— Под какой? Под замками?

— Северное крыло закрывали, потому что вы…

— Потому что мы позорим линию? — выкрикнул Тайр. — Потому что Нэя молчит, я злюсь, а Лис не

держит тень? Так говорил Грегор. А Малена сказала, что после вашего нового круга всё плохое

само отойдёт. Оно и отходило! Только от нас!

Корвин побледнел.

Не сильно. Не так, чтобы это увидели стражи с улицы. Но я стояла достаточно близко, чтобы

заметить, как его лицо потеряло часть цвета, а рука медленно опустилась с дверного косяка.

— Малена говорила с вами?

Тайр захлебнулся ответом, потому что злости было больше, чем слов.

— Она приходила после Совета, — внезапно произнесла Нэя.

Голос был хрупким, царапающим, но живым. Все повернулись к ней. Девочка испугалась внимания

и вцепилась в рукав Тайра, однако не замолчала.

— Сказала, что мы должны помочь дому стать правильным.

Корвин смотрел на неё так, словно впервые за долгое время слышал дочь без посредников.

— Почему ты не сказала мне?

Нэя сжалась.

Вопрос был плохим. Он понял это сам, но поздно. Девочка снова прижала ладонь к горлу, а её

тень дрогнула.

Я шагнула между ними.

— Потому что в вашем доме дети, похоже, сначала думают, можно ли говорить, а потом уже

вспоминают, что у них есть голос.

Корвин перевёл взгляд на меня. Гнев вернулся, но теперь в нём было меньше уверенности.

— Не суди то, чего не знаешь.

— Я не сужу. Я смотрю. Попробуй.

В передней повисло молчание. Снаружи стражи переминались у ступеней, но Корвин не звал их.

Лунный дом держал порог закрытым для всех, кроме тех, кого сам признал. На полу под детьми

горели три круга, и ни один не был целым.

Лис вдруг отпустил Нэю и сделал шаг к Корвину.

— Папа.

Одно слово разрушило больше, чем все наши обвинения.

Корвин опустился на одно колено прямо у границы порога. Не переступил её. Не попытался

схватить. Просто стал ниже, чтобы смотреть ребёнку в глаза. В этом движении не было

покаяния, но было что-то новое: осторожность человека, который понял, что сила может

навредить.

— Лис, иди ко мне.

Мальчик шагнул, но его круг треснул с сухим звоном. Тонкая линия у пола разошлась, и Лис

вскрикнул, хватаясь за грудь. Нэя бросилась к нему, Тайр за ней. Я успела подхватить Лиса

под плечи, прежде чем он упал.

Корвин рванулся вперёд.

Дом вспыхнул, но я сама подняла руку.

— Стой!

Он остановился в полушаге от границы. На его лице больше не было ярости. Только страх,